Книга Вор Мертвого города, страница 107 – Андрей Глухарёв

— Давай сюда свой огрызок, дикарь. Будем вскрывать эту консерву по-гномьи. Принципом рычага.

Бран не стал спорить. Он молча вытянул из ножен обломок широкого лезвия и вложил его в подставленную ладонь подрывника. Я наблюдал за этой сценой, не вмешиваясь. В Кожевенном ряду, если твой напарник получает рану, которая замедляет отход, ты просто перерезаешь ему глотку из милосердия и уходишь тенями. Но, уже потеряв Лориса, мы не могли позволить потерять еще и Крэга. Без его грубой силы нам не пробить дорогу там, где подведет мой арбалет или откажут пороховые трубки гнома.

— Держи его за плечи, Бран, — скомандовал Харгрим, втискиваясь между раздвинутыми ногами бугая. — Прижми к стене так, чтобы он даже не дернулся. Если я сорву рычаг, эта сталь просто разрежет ему грудину.

Северянин кивнул, обхватил плечи здоровяка своими ручищами и навалился на него всем весом, вдавливая в древнюю гномью кладку. Харгрим, кряхтя от натуги, подсунул обломок меча прямо в зазор между вмятой кирасой и толстым слоем стеганого поддоспешника, у самого основания шеи Крэга.

— Эй, гора мяса, — гном заглянул в мутные, наливающиеся кровью от нехватки кислорода глаза бугая. — Сейчас будет больно. Очень больно. Тебе придется выдохнуть все, что у тебя там осталось, чтобы я мог подсунуть лезвие глубже. Понял?

Крэг не мигнул. На его лице, лишенном бровей и обезображенном старыми шрамами, не дрогнул ни один мускул. Он просто медленно, со страшным, свистящим звуком выдавил из себя остатки воздуха. Его грудная клетка опала на жалкую долю дюйма.

— Давай! — рявкнул Харгрим.

Гном вбил сталь глубже и навалился на рукоять обломка всем своим немалым для такого роста весом. Бран зарычал, удерживая вырывающееся в инстинктивной панике тело Крэга. Скрежет металла о металл ударил по барабанным перепонкам. Это был омерзительный звук — так скрипят решетки пыточных камер, когда палач поворачивает ворот дыбы. Сталь кирасы, закаленная для битв, сопротивлялась, не желая отпускать свою жертву. Я видел, как вздулись вены на висках северянина, как Харгрим, покраснев от натуги, стиснул зубы до хруста, используя край вмятины как точку опоры.

Крэг не кричал. В этом было что-то глубоко пугающее. Любой другой человек на его месте уже визжал бы, срывая связки, чувствуя, как давление на грудь переходит в агонию разрываемых мышц. Бугай лишь плотно сжал челюсти, так что желваки превратились в гранит, а на его лысом черепе выступили крупные капли холодного пота. Он переносил боль с тем же тупым равнодушием, с которым переносил голод, холод и насмешки южанина.

КРАНГ!

С громким, почти выстрелившим звуком металл поддался. Вмятина не выровнялась полностью, но кираса с щелчком отскочила наружу на пару дюймов, возвращая грудной клетке право на жизнь. Харгрим отлетел назад, больно ударившись задом о каменный пол, а обломок меча со звоном покатился во мрак. Крэг судорожно, со всхлипом втянул в себя воздух. Это был звук оживающего кузнечного меха. Его грудь тяжело вздымалась, он закашлялся, выплевывая на пол сгусток темной крови, но в его мутных глазах появилось осмысленное выражение.

— Крэг… Крэг снова дышит, — медленно пробасил здоровяк, глядя на гнома, который все еще сидел на полу и ругался на непонятном наречии, потирая ушибленный копчик. — Маленький человек сделал хорошо. Крэг не будет ломать маленького человека.