Книга Предел выживания, страница 32 – Николай Метельский

По итогу этого небольшого приключения, я получил кучу эмоций, немного знаний и ещё один сертификат. На этот раз о прохождении курсов выживания на планете с низкой гравитацией.

После возвращения на Европу, мы вновь окунулись в учебные будни, хотя, если докапываться до слов, то как раз обучение-то и закончилось. Осталось лишь закрепление и тренировки. Хотя нет, пусть редко, но у нас всё же были лекции, на которых всегда рассказывали что-то новенькое. Лично мне было интересно их слушать, но, вполне возможно, начальство использовало лекции в качестве разгрузки для курсантов. Всё-таки усталость от постоянных марш-бросков, учебных боёв, стрельбищ, до которых мы добирались исключительно бегом, со временем накапливалась и могла вылиться в какой-нибудь несчастный случай. Например, во время того случая с танком, не успей большая часть взвода среагировать, или среагируй мы неправильно, начав друг другу мешаться, и откапывать пришлось бы нас всех. А там и до смертельных случаев недалеко. А лекции — какой-никакой отдых. У меня с этим, на удивление, проблем не было. Физически да, бывало уставал, а вот психологически усталость не чувствовал ни разу. Даже странно, потому что на той же гражданке, когда я работал в музее, бывало загружали так, что еле до дома добирался, а ведь там физических нагрузок практически не было. Правильно дед говорил, в армии понятие «трудно» имеет несколько иной смысл, чем на гражданке.

* * *

В конце каждого учебного года командиры батальонов собирались в зале совещаний и отчитывались перед командиром базы. Десять майоров сидели за длинным прямоугольным столом, во главе которого находился полковник. Данное совещание было скорее традицией, нежели правилом, присущей конкретно базе Зелёная молния на Европе. По сути совещание было ненужным, так как командир базы отвечал за её функционирование, а не за результаты обучения. Характеристики каждого солдата собирались в отдельные пакеты и отправлялись в кадровую службу главного штаба, где информацию и обрабатывали, распределяя курсантов по месту их дальнейшей службы. Повлиять на это могли только командиры учебных батальонов, прилагая к делу курсанта дополнительные рекомендации. Например, о присвоении звания рядового первого класса, что является максимумом для только что закончившего учебку солдата и несомненно могло повлиять на место его службы. Иногда командиры батальонов выдавали рекомендацию о направлении курсанта на те или иные курсы подготовки. В общем, совещание было необязательным.

Тем не менее, офицеры вот уже десять лет как собирались в этом зале, чтобы обсудить результаты года. Ну и решить, чей батальон победил на этот раз, кто именно получит премию в этом году.

— Честно говоря, я в некотором недоумении, — произнёс полковник Тифин. — В целом, в этом году результаты почти у всех довольно высокие. Нормативы заметно превышены, за исключением батальона майора Хесеса, — бросил он взгляд на упомянутого офицера.

Хесес сидел с прямой спиной, пытался изобразить непринуждённость, но услышав своё имя, ему пришлось отреагировать.

— В этом году мне не очень повезло с новобранцами, сэр, — произнёс он спокойно. — Мы пытались изменять учебный процесс и увеличивать нагрузку, но это мало помогло.

— Что ж, пусть так, — произнёс полковник. — Индивидуальная работа с тремя сотнями курсантов довольно затруднительная, да и о вашей высокой квалификации мы все знаем. Так что пусть, будем считать, что и правда не повезло. В целом. Но ведь именно у вас первая пятёрка лучших, это тоже надо учитывать. Идём дальше. Батальонные результаты, что для нас важнее, тоже какие-то странные, слишком усреднённые. Смотришь на результаты отдельных батальонов и шестой получается лучшим, смотришь на межбатальонные результаты и он уже четвёртый. Как так? Кто-нибудь сможет мне это объяснить?