Книга Утверждение власти, страница 391 – Николай Метельский

Встречали меня не слуги, а сам Дайсуке с женой. Я к такому не привык, но вообще логично. Я ж теперь глава рода, а кто такие Бунъя по сравнению с Аматэру? Встречали на пороге дома, так что слуги всё же были задействованы – именно они открывали ворота.

— Бунъя-сан, – поклонился я. – Благодарю, что приняли.

Поклониться всё же пришлось, как ни крути, я и младше, и в чужом доме. Правда, и поклон был не слишком низкий. Чисто ради приветствия.

— Аматэру-сан, – поклонился в ответ дед ровно настолько же, насколько и я. – Рад приветствовать вас в своём доме.

Его жена поклонилась одновременно с ним, но ниже. Моя бабка, к слову. После обмена любезностями старик повёл меня в дом, в то время как она пристроилась у него за плечом. За всё время нашего короткого разговора она не произнесла ни слова. А ведь я её помню. Пусть редко, но она приходила к Кагами и вместе с ней подкармливала меня различными вкусностями, а потом они ещё и отдавали всё, что наготовили сверху. Типа, не пропадать же добру. Жизненная ситуация у меня тогда была не очень, так что я предпочитал не замечать, что всю готовку вполне могли съесть и сами Кояма.

Весь особняк был выполнен в традиционном стиле, но именно в стиле, проводка, свет, паркет как бы намекали, что для хозяев удобство важнее традиций. Для разговора Дайсуке привёл меня в гостиную в таком же традиционном стиле, где посреди помещения стоял низкий столик с расположенными вокруг подушками-дзабутон, на которые мы и уселись. Почти сразу после этого двери гостиной открылись, и зашли мои двоюродные сёстры в юкатах, которые принялись расставлять чашки, чайник и блюдца с выпечкой. В конце старшая, семнадцатилетняя Май, разлила по чашкам чай. Прежде чем удалиться, обе сестры не забыли отвесить низкий поклон.

Май и Аями. Шатенка и брюнетка. Весьма миловидные девушки, но на фоне многих других аристократок сёстры Бунъя теряются.

— Что ж, Аматэру-сан, что вас привело в мой дом? О чём вы хотите поговорить? – спросил Дайсуке, когда дверь за его внучками закрылась.

— Вы и сами знаете, Бунъя-сан, – ответил я, сделав глоток чая.

У императора чай, к слову, был заметно лучше. Даже я это распознал.

— Я могу только предполагать, Аматэру-сан, – произнёс он, также сделав глоток.

Хочет, чтобы я сам озвучил? Без проблем.

— Ваш младший сын. Я уже беседовал с вами на эту тему. Хочу попросить вас временно снять с него блокировку камонтоку.

— Помню, помню, – покивал он. – Вы говорили, что это нужно для какого-то опасного дела.

— Так и есть, – кивнул я. – А ещё я говорил, что возьму на себя ответственность за то, чтобы ваш камонтоку оставался только вашим.

Посидели, помолчали. Я ждал ответа старика, а он о чём-то размышлял.

— Скажите, Аматэру-сан, – заговорил он, – как так получается, что Патриархом стал Повелитель стихий?

— Не вижу ничего странного, – улыбнулся я. – Если не пользоваться бахиром, то и никаким Повелителем ты не будешь.

— Но пользоваться бахиром ты всё же можешь, – произнёс он полуутвердительно.

Хм. Получается, он думает, что я могу пользоваться бахиром только потому, что являюсь Повелителем стихий? Удачно. Не придётся рассказывать про силу Патриархов.

— Да, могу, – ответил я.

Стоп. А если это я не прав? То есть, а вдруг я действительно могу использовать бахир только потому, что родился таким? Всё же теория про силу ведьмака – это всего лишь теория. Если подумать, то, когда я использовал бахир в самый первый раз, меня и ведьмаком-то можно было с трудом назвать. Какие-то силы имелись, но было их так мало, что меня определённо должно было скрутить, как Казуки при ритуале принятия в род. Но я всего лишь потерял ведьмачьи силы. Это определённо надо обдумать и проверить, когда Казуки станет сильнее.