Книга Утверждение власти, страница 294 – Николай Метельский

— Что там у малайцев в городе? – спросил я Щукина, который не отходил от меня далеко.

Дело происходило в штабе, где я уже чуть ли не поселился.

— Очень много гражданских с оружием, и почти нет техники, – ответил Щукин.

Я это и так знал, но мало ли? Бойцы малайцев, как и их техника, выделенная им мною, были раскиданы по всему округу Мири, а в самом городе присутствовали разве что отряды правопорядка Махатхира и члены банд. Вот, кстати, кого надо было отправлять на помощь нашим восточным силам. Да, пусть они и были бы фактически мясом, зато в очень большом количестве. Да и под командованием грамотных офицеров.

— То есть они и отвлечь американцев толком не смогут, – констатировал я.

— Да, – согласился Щукин, после чего понизил голос: – Самое время тебе уйти. Понимаю, это бьёт по твоей гордости, но ты важнее всех нас и не можешь рисковать собой. На тебе ответственность за род, Синдзи, не играй с судьбой.

— Я своих людей не брошу, – глянул я на него. – А забрать с собой всех не получится.

— Почему нет? Тут наших и не осталось почти. Я, Святов, старик Каджо да Мориц, – продолжал он увещевать. – Учитель и три Мастера, вполне можем уйти.

— Ты забыл об Аршинове, дружбане Святова, о телохранителях, о Куроде Асао с «крольчатами», о Бокове с его техниками, о паре сотен людей из бывших Дориных и Вятовых, раскиданных по базе. Ты забыл о моряках с эсминца, которые дожидаются здесь своего корабля. Как ты собираешься выводить их?

— Ты важнее, – выдавил он из себя.

— Это мне решать, – отвернулся я от него. – Мы должны продержаться до подхода основных сил, и мы продержимся.

— А толку? – вздохнул у меня за спиной Щукин. – Их же всё равно слишком мало. Вся наша стратегия строилась на укрепрайонах и партизанщине. Сталкиваться с американцами лоб в лоб бессмысленно.

— А мы, по-твоему, где сейчас находимся? – глянул я на него. – Если Хейги пойдут до конца, а они пойдут, то мы здесь к завтрашнему утру половину их сил перемолотим.

— Ты слишком оптимистичен, – покачал головой Щукин.

Ну да, есть такое. Но и бросать своих людей я не намерен. У рода есть Казуки, если потребуется, Атарашики обратится к Абэ, чтобы принять в род ещё кого-нибудь. Но это если я погибну, а убить меня очень сложно.

* * *

Опустив свой МД, Фанель укрылся за остовом вражеского «Гнева» и выстрелил из верхнего бластера, расположенного на горбу его «Вассая», в слишком приблизившегося противника. На таком расстоянии уже можно было выцеливать слабые точки, чем Фанель и воспользовался, окончательно перебив вражескому тяжёлому МД и без того уже повреждённое колено. Несколько выстрелов противников, расположенных в трёхстах метров от него, попали в МД, за которым он укрывался. Воспользовавшись паузой, Фанель поднял свою машину и выпустил всё, что у него было, по только что упавшему «Гневу».

— Всем машинам – отходим, – разнёсся голос Добрыкина по общей связи.

— Все всё слышали? – спросил своих Фанель. – Отходим. Дробь, Гага, пеленг на меня. Три часа, четыре, четыре, восемь. Отрежете противника.

Через несколько секунд откуда-то справа по вражеским МД, которые мешали Фанелю уйти, начался ураганный обстрел, заставивший два МД начать отходить.

Прорыв не удался, это стало понятно ещё минут двадцать назад, во всяком случае, ему, так что приказ его не удивил. Практически идеальная имитация атаки подставила значительные силы врага под артиллерийский огонь, что позволило уже настоящей атакой продавить оборону и почти прорваться, но американцы выдержали. Всё же передового отряда, который опередил основные силы, банально не хватило для прорыва. К этому времени Главная база уже десять часов сдерживала атаки американцев, и сколько они продержатся ещё, было непонятно. Помочь Аматэру они не могли, что крайне бесило Француза, и чем больше проходило времени, тем быстрее злость превращалась в страх. Потерять ещё одного господина… Может, остатки Слуг Дориных просто прокляты? Если подумать, Щукин после распада клана давал клятву верности другому аристократу, и что? Ему вновь пришлось менять хозяина в связи со смертью прежнего. Что это, если не проклятье?