Книга Утверждение власти, страница 103 – Николай Метельский

К Фудзивара я направился буквально на следующий после посещения Хранилища день. Времени и так было мало, так что приходилось спешить. Если бы не это, я бы дождался приёма Аматэру и… Хотя нет. В данном случае я выступаю просящей стороной, и выпячивать при этом свою важность не стоит. Если уж тебе что-то надо, будь добр иди с этим к самим Фудзивара. Пусть мне это не нравится, пусть я не люблю просить помощи, но, если нужно, я затолкаю свою гордость куда подальше. Тут главное не переходить грань и не начинать вымаливать помощь.

Принимали меня в токийском поместье Фудзивара. Дома в традиционном стиле, выстроенные вокруг небольшого искусственного прудика, выглядели довольно мрачно. Не последнюю роль в этом сыграла пасмурная погода конца октября и небольшое количество народа, что встречался мне по пути к главе клана. Я, в общем-то, только одну служанку и заметил, плюс старый слуга, что вёл меня за собой. Глава клана – Фудзивара Эйки, обнаружился в небольшой комнате с открытым выходом в сад камней. Сорок два года, среднего роста жилистый мужчина суровой наружности, Эйки буквально олицетворял мужественность. Во всяком случае, тот образ мужественности, который принят в Японии. Этакий гордый генерал, которых показывают в фильмах про Вторую мировую. Фильмах этого мира и этой Японии. Как оно в моём прежнем мире – я не в курсе. В той же комнате обнаружился и наследник главы клана – двадцатидвухлетний Фудзивара Гента. Смазливый парнишка с небольшой бородкой. Его тоже можно назвать мужественным, но уже как показано в современных молодёжных дорамах. Оба брюнеты, оба с короткой стрижкой, но если на голове младшего Фудзивара можно при желании изобразить ту или иную причёску, то вот у главы клана был короткий ёжик. На обоих – серые брюки, только у старшего чёрная водолазка, а у младшего рубашка и белая кофта.

При виде меня оба поднялись со своих подушек и коротко поклонились, разве что Гента чуть ниже отца. Почти одновременно с ними поклонился и я.

— С благодарностью, Аматэру-сан, – произнёс Фудзивара. – Я рад видеть вас в своём доме. Прошу, присаживайтесь.

Усевшись на указанную подушку, я произнёс:

— Спасибо, что так быстро откликнулись.

— Разве могло быть иначе? – пожал плечами Фудзивара и, глянув на сына, добавил: – Оставь нас. И скажи там, чтобы чай принесли.

— Как скажешь, отец, – поклонился он перед тем, как уйти. – Аматэру-сан.

— Я слышал, Аматэру-сама открыла свой театр, – начал разговор ни о чём Фудзивара.

Просто прелюдия. Способ дождаться чая и продемонстрировать учтивость. Чай, кстати, хороший. Насколько я вообще могу судить о чае. Поговорили мы и о такой банальности, как погода, вспоминая недавние тёплые деньки. Тут-то я и решил переводить тему на нужные мне рельсы.

— Жаль, я пропустил лето в Японии, – вздохнул я. – В Малайзии оно довольно душное.

— Это да, – покивал Фудзивара. – В Малайзии вообще климат не очень. Вроде и тепло, но… И ничего более.

— Да уж, это вы верно подметили. Климат там… своеобразный, – согласился я, сделав глоток чая.

— И люди дикие, – хмыкнул он. – А скоро вам предстоит познакомиться ещё и с англичанами.

— Малайцы, англичане, те же японцы… – улыбнулся я. – Скоро там станет довольно тесно.

— Вы собрались сражаться с японцами? – приподнял бровь Фудзивара.