Книга Унесенный ветром, страница 86 – Николай Метельский

Вот так парни и развлекаются. Я имею в виду шутки, а не ломание костей.

Через главный не пошли, там сейчас Наталья, а ей такое лучше не видеть, так что направились к служебному.

— На кухне есть еще кто?

— Не, пусто пока.

— Тогда тащите, хомяки, куда обычно тащите.

— Господин, может, договоримся все-таки? Мы ведь вас знать не знаем и здесь случайно оказались. – Я лишь помахал рукой, показывая, чтобы парни поторапливались. – Господин! За что? Пощадите, господин! – стал упираться этот придурок.

— Эти в высшей степени благородные господа объяснят тебе и твоему другу, что к чему. И если ты, наконец, заткнешься и не будешь сопротивляться, то скорей всего даже калекой не станешь. Все, тащите их.

— Господи-и-ин!

Вот дурак-человек. Видать, нехило его жизнь потрепала, если он думает, что мне здесь трупы нужны. Или по себе судит. Лучше, конечно, первое, но скорей всего второе.

В зале тетя Наташа все еще обрабатывала ушибы Казуки. Тот шипел и кривился, но вырваться не пытался. Подойдя к ним, словил резкий вопрос.

— Кто это сделал? – спросила меня женщина.

На что Казуки вильнул взглядом. Ясно с ним все.

— Упал он.

— Я серьезно, Синдзи. После такого надо обращаться в полицию. Сначала в больницу, а потом в полицию. А этот мальчишка молчит, как партизан. Все упал да упал.

— Ну а вы как думаете, теть Наташ? – спросил я по-русски. – Мужчина не может проявлять слабости и жаловаться даже столь красивым женщинам, – попытался я убрать серьезность из ее голоса.

— Он ребенок!

Не получилось.

— И, судя по поведению и словам, не только.

Отвернувшись обратно к замершему мальчику, Наталья уже ворчливо задала мне вопрос:

— Я надеюсь, ты не оставишь без внимания то, что здесь ходят какие-то отморозки?

— Он упал, теть Наташ.

— Синдзи!

«Вот почему-то вне квартала Кояма и школы меня не воспринимают как взрослого», – меланхолично подумал я.

— Вместе с проходящими мимо двумя мужчинами.

— Мужчинами? Двумя?! Да мы просто обяз…

— Наталья Романовна, – прервал я ее, – с проблемой неустойчивости на ногах этого молодого человека я как-нибудь разберусь сам.

— Пф. – И эта туда же. Как же все вокруг меня любят фыркать. – Тогда все. Теперь в больницу. И надо сообщить его родителям.

Вот тут-то парень и заерзал.

— Я… – начал он.

— Я разберусь с этим. Телефон ты мне дал, так что все нормально. Теть Наташ, его родители сейчас на работе, вы не сможете сходить с ним в больницу? Девчата ведь справятся без вас некоторое время, если вы задержитесь?

— Я…

— Ладно уж, не отпускать же его одного. Наверняка домой сразу побежит, ну, или поползет. Или еще куда.

— Спасиб, теть Наташ, – улыбнулся я ей. – Что б мы без вас делали?

— Померли от гастрита! Подождешь пять минут, Казу-тян? Мне надо переодеться.

— Я…

— Что такое, Казу-тян, боишься идти к доктору?

— Конечно, не боюсь! Чего там бояться-то?

— Значит, не убежишь никуда?

Покосившись на меня, тот ответил:

— Я и не собирался.

— Ну вот и отлично. Скоро вернусь, – сказала тетя Наташа и быстрым шагом скрылась за дверью, ведущей на кухню.

Первым не выдержал и заговорил Казуки:

— Я вам должен, Сакурай-сан, вы мне жизнь спасли.

— Должен? Пожалуй что да. В целом. Не жизнь, конечно, но должен. Тебе сколько лет? В школьном клубе состоишь?

— Тринадцать. – Средняя школа, значит. – Не состою.