Книга Унесенный ветром, страница 128 – Николай Метельский

Гора Фудзи, как пояснила мне девушка, была домашним проектом. Из-за невозможности устроить экспедицию ни в одно хранилище макет приходилось создавать по собранной за века информации: рассказам, рисункам очевидцев и даже фотографиям. Все же схема внутренних помещений, большинства по крайней мере, не была секретной, в отличие от того, как там все действует. А во многих местах, уверен, никто, кроме монахов, и не бывал. Система обороны тоже держалась в секрете. Все хранилища в мире, кстати, построены по одному принципу и очень друг на друга похожи. Так что макет создать вполне можно, не очень подробный, конечно. Я даже больше скажу, такие макеты уже лет сто, с тех самых пор как английская экспедиция откопала в Египте недействующие руины Древних, однотипные хранилищам, делают все кому не лень. Они даже продаются в качестве сувенира. Но для школьного клуба такое неприемлемо, им, видите ли, все надо сделать своими руками. Может, они и правы, все же их версия будет поподробней сувенирной. Но по мне, так лучше бы они искалисвое потерянное хранилище, как в местных фильмах про Индиану Джонса. Да-да, здесь он тоже существует, только сюжеты другие.

В целом клуб впечатляет, видно, потому, что пересекся с моими детскими мечтами. Однако пора и честь знать. Вежливо закончив экскурсию по местам славы клуба археологии, я отправился на четвертый этаж.

Это был контраст между миром и войной. По одну сторону коридора шли различные оружейные клубы, а по другую – клубы искусств. Клуб ракетного вооружения стоял напротив клуба живописи, а военной истории – напротив клуба литературы. Оружейные клубы, как удалось узнать, занимались не только историей оружия, но и пытались создавать свое, неизвестно, правда, насколько удачно. Ну а чем занимался тот же клуб архитектуры, я думаю, и так понятно.

Еще поднимаясь на этот этаж, я раздумывал, а не пропустить ли мне его. Не вязались у меня местные кружки со свободным временем, но решил, что хуже уж точно не будет. И вот стою я у одного из стеллажей клуба лепки и смотрю на застывшую сестру моей одноклассницы Акэти.

— М-да. Пойду я, пожалуй.

— Сакурай-кун? Сакурай Синдзи-кун?

К нам подошла еще одна девушка. Шатенка с голубыми глазами, овальными очками, двумя длинными хвостами и с недетской такой грудью.

— Он самый, – сказал я осторожно. – А мы разве знакомы?

— Нет, зато вот эту малышку, – сказала она, кладя руку на плечо Акэти, – я знаю с самого детства. Меня, кстати, зовут Хики, Хики Макинами. А ее, – похлопав ту по плечу, продолжила шатенка, – Акэти Торемазу.

— Сакурай Синдзи, – поклонился я, – приятно познакомиться.

— А уж мне-то как приятно. И интересно, – протянула очкастая в ответ. – Встретить человека, который может заставить впасть в ступор Тори-тян, весьма, знаешь ли, трудно.

— Что как минимум нас с ней весьма, знаешь ли, не радует.

— О! Ты считаешь, что ее это не радует?

Посмотрев на так и не оттаявшую Акэти, вновь перевел взгляд на Хики:

— Что-то я не вижу на ее лице радости.

— Неважно, что показывает лицо, важно, что творится у нее внутри, – вдохновенно произнесла девушка, подняв указательный палец.

— Так ты эмпат, что ли? Или патологоанатом?

— Я – подруга! – с придыханием выдала она в ответ.

— Да? Рад, что у нее есть подруга, способная читать ее эмоции. Но может, я все-таки пойду? А то, – кивнул я на застывшую милашку, – она что-то не собирается приходить в себя.