Книга Охота на маску, страница 155 – Николай Метельский

До внутреннего двора я добирался с максимальным количеством «фокусов» и «ускорений». Собственно, чуть больше, чем максимальным. Очередное усиление способностей, ага. Только вот, как и прежде, это очень сильно вредило телу и мозгу. Особенно – мозгу. «Фокус – ультимативный навык, но крайне затратный. И сейчас, используя запредельный уровень этой способности, я в любой момент мог словить кровоизлияние в мозг. Или инсульт. Или еще что-нибудь очень неприятное. Сдохнуть я, короче, мог в любой момент. Порванные мышцы и связки от «ускорения» – ерунда на фоне этого.

Но и тормозить я не мог.

Во внутренний двор я ворвался вовремя. Если быть циничным, даже с небольшим запасом по времени. Во всяком случае, за первый круг из слуг всего лишь примутся вот-вот, то есть до моей семьи ёкаи будут добираться еще с минуту. Правда, чуйка почему-то по-прежнему орет… Ага, вижу.

— Замерли, все! – рявкнул я с испуга.

Если это не крайний случай, то я даже и не знаю…

После моего вопля замерли все: и люди, и ёкаи. Только сидящий на земле Казуки медленно поворачивал голову в мою сторону. Ну как медленно? Под максимальным «фокусом», да, медленно. У его ног Фудзикава в своей звериной форме вцепилась в холку черному волку, четырехлапому, а не двуногому, прижимая его к земле. Напротив парня, метрах в пяти, стоял Кен с пробитой в двух местах грудью. Ёкай в виде человекоподобного ежа, ранивший Кена, стоял за спиной моего друга. Но испугало меня даже не это, а минотавр, стоявший за спиной Казуки, который уже замахнулся огромной дубиной. Всего секунда, меньше секунды отделяло Казуки от смерти.

Не зная, сколько простоят замершие ёкаи, я не стал снимать с себя «фокус» с «ускорением», а прямо так побежал спасать своего воспитанника, по ходу дела убивая тех противников, до которых дотягивался катаной. Той самой, что мне подарили токусимцы. В руке она появилась у меня сама по себе еще там, во дворе. И настолько естественно это произошло, что я обратил на это внимание, только когда забежал в дом. Кстати, я, кажется, научился рубить мечом металл. Еще не проверял, но чувствую, что смогу.

Добежав до Казуки, я первым делом срубил минотавру голову. Вместе с занесенной в ударе рукой. Потом пригвоздил к земле голову волка, которого удерживала Фудзикава. Потом метнулся к Кену и нашинковал ежа. Тут я не остановился на одном ударе – ушлепок причинил вред моему другу. И только после этого, скинув «фокус» и «ускорение» до приемлемого уровня, начал обходить двор, убивая все еще замерших врагов.

А вот и Идзивару. Двухвостый. С синими огнями на кончиках этих самых хвостов. Настоящий бакэнэко, ну или нэкомата. Хрен их там разберешь. Стоит с поднятой лапой и не шелохнется, только шипит. На половине моего пути начали шевелиться люди. Похоже, на них мой Голос действует не так эффективно, как на ёкаев. На противоположной стороне двора – относительно той, где был Казуки, – дела тоже обстояли не очень, мягко говоря. Напротив старика Каджо, за стихийным щитом, стоял минотавр с секирой. Чуть сбоку от него на земле лежал еще один, с катаной в шее. Хозяином катаны, которую он так и не выпустил, был начальник охраны Ким. Он лежал рядом с тем минотавром, который и пробил грудь Кима насквозь. А еще у человека отсутствовала вторая рука. Неподалеку от них оставался участок, где не было ни одного охранника, и именно туда бежали три ящера, на пути которых была лишь наша штатная целительница, которая держала руки над телом раненого охранника. До последнего, похоже, держала. Во всяком случае, когда я проходил мимо, убивая тех ящеров, она медленно опускала голову, переводя взгляд с ёкаев на своего пациента, одновременно с этим вновь окутывая ладони бахиром зеленого цвета.