Книга Чужак-2: Рейнджер. Боевик-универсал. Мэтр, страница 330 – Игорь Дравин

— Да, – вновь крикнула Эллина, – как мужчина, но я не была к нему равнодушна! Он был моим другом! А я так с ним поступила.

— А почему был другом? – вздохнул я. – Он им и остался до самой своей смерти. Ведь когда ты вернулась, Лит простил тебя. Он любил тебя и умер, прикрывая тебя своим телом. Лит наверняка был счастлив! Ведь когда любишь, то можешь простить многое. Не все, но многое.

— Откуда тебе это знать? – зло спросила Эллина. – Ты первый ходок среди охотников! Вчера была Эла, сегодня Арна, а завтра другая. Может, ты хочешь и меня трахнуть? Так давай! Я готова! Утешь меня, и я успокоюсь! Что ты можешь знать об этом, скотина?! Ты, кобелина!

— А себя ты терзаешь потому, – продолжил я, – что не смогла полюбить его. Он умер, а ты жива, и никто не встречает тебя дома. Никто не целует тебя, когда ты возвращаешься из пога… из резиденции гильдии рейнджеров. Никто не обнимает тебя и не прогуливается с тобой по поселку. Ведь так?!

— Что ты можешь знать об этом? – Эллина спрыгнула с моих рук и схватила меня за грудки.

— Ты хочешь узнать? – улыбнулся я одними губами.

— Да! – крикнула Эллина.

— Тогда приведи себя в порядок, повелительница разума! – встряхнул я магиню за плечи.

Короткий речитатив, всплеск силы, судорожный кашель – и через несколько секунд на меня смотрели абсолютно трезвые глаза Эллины.

— Я снимаю свою защиту, – сказал я, сжав плечи магини, – а ты смотри мне в глаза и больше никуда. Если ты полезешь глубже, то я сильно обижусь, – глухо повторил я. – Ты мне веришь?!

— Да, Шутник, – слабо улыбнулась Эллина. – Я никуда не полезу, и не потому что боюсь смерти. У меня мало живых друзей. Я не хочу терять еще и тебя. Хотя, – усмехнулась она, – это ты меня потеряешь, если я сделаю глупость. А если ты убьешь меня за это, то правильно сделаешь. Слово: я никуда не полезу!

— Ты меня не поняла, – вздохнул я. – Тайны бывают смертоносны сами по себе.

Я скользнул внутрь своего сознания и разорвал старый шрам. Дуняша, Ната, волчицы. Идите в мои глаза. Те, которые погибли, и те, которые существуют, а не живут. Те, что стали мертвыми и стали практически неживыми из-за меня. Дуняша, Ната, волчицы. Пустые глаза Арны и сестренки. Холод. Боль вырвалась из комнаты. Холод во мне. На подмогу боли пришло отчаяние. Холод во мне и вокруг меня. Холод везде. Он стекает с меня. Он окружает меня. Во мне и вокруг меня только холод, боль и отчаяние.

— Нет! – ударил в уши крик Эллины.

— Смотри, – прорычал я, стискивая ее плечи.

Дуняша, волчицы и Ната. Ната, я не хочу, чтобы из-за меня погибали не просто близкие люди, а те, кто меня искренне любит как мужчину. Все волчицы относились ко мне дружелюбно. Все, а она – любила. Для меня давно не было секретом ее чувство. Я даже мог с точностью до дня определить начало его возникновения. Но ничего дать ей взамен я не мог. Ната. Единственная, кто смог прийти в себя в погани и спасти меня, а потом умереть, спасая других. О себе она не думала. А я? Я предпочел не понять ее намека месячной давности. Ната тогда как бы в шутку заявила, что готова бросить все и уехать со мной куда угодно. Она была готова, а я… Я предпочел не понять. Я посмеялся. Теперь не смешно. Совсем не смешно. Дуняша, Ната, волчицы…

— Прекрати! – прошептала Эллина.

И никто не будет тебе бросаться на шею после возвращения из погани. Ни волчицы, ни Дуняша. Ты будешь приходить, а тебя буду встречать только я. Ведь это главная причина. Остальные решаемы.