Онлайн книга «Адмирал Империи – 64»
|
Агриппина Хромцова хотела что-то добавить, но я поднял руку, призывая к тишине. — В общем, план следующий. Мы не делим силы по-настоящему. Мы создаём лишь видимость. Группа из девятнадцати вымпелов — в основном повреждённые корабли Агриппины Ивановны, Арсения Павловича и мои, плюс несколько единиц из эскадры контр-адмирала Зиминой — во главе с «Афиной» выходит навстречу дивизии Должинкова и изображает заслон. Мы отходим медленно и постепенно, оттягиваясь от основного построения, чтобы усыпить бдительность вице-адмирала Суровцева. Тем временем главные силы и форты по-прежнему остаются на месте. Как только Валериан Суровцев подойдет и свяжет свои вымпелы боем с нашими фортами, окончательно убедившись, что мы «разделились» и находимся далеко друг от друга, государь-император, — Я перевёл взгляд на Ивана, — обращается к тихоокеанцам по открытому каналу связи. И если Никита Викторович ответит согласием — а он ответит, я в этом уверен, — мы немедленно разворачиваемся и вместе с его кораблями обрушиваемся на «золотые» крейсера Валериана Николаевича с одного из «флангов». Одновременно с фронта по ним ударят наши форты и эскадра Настасьи Николаевны. Дальше всё по учебнику. Зажмём противника в клещи и одержим победу малой кровью. — А если не ответит? — тихо спросила княжна-регент. Её голос прозвучал глухо, почти безжизненно. Она положила ладонь на ладонь на спинке кресла императора, и я видел её лицо — с той особенной складкой у губ, которая выдавала крайнюю степень сомнения и отстранённости, в данном случае от меня и моих идей. — Если адмирал Должинков проигнорирует обращение или, того хуже, продолжит атаку? Следовательно, если план провалится, то мы получаем у себя за спиной тридцать шесть… — Таисия Константиновна еще раз взглянула на карту, уточняя цифры, — да, тридцать шесть свежих кораблей врага, в то время как сами навалимся на эскадру Суровцева. Это самоубийство, Александр Иванович. — Это, безусловно, риск, — честно признал я. — Но риск оправданный. Если мы будем действовать по шаблону, нас всё равно раздавят. У них больше стволов, больше манёвренности, противник превосходит нас в боевых характеристиках кораблей. Единственный шанс — сломать их изнутри. И я убеждён: Должинков не подведёт и перейдёт на нашу сторону. Я уже общался с ним на эту тему и почти убедил контр-адмирала. Не хватило буквально чуть-чуть и этим чуть-чуть явится прямое обращение к нему и к тихоокеанцам нашего императора… — Всё это догадки, Александр Иванович, — вздохнула вице-адмирал Хромцова, отмахнувшись и показывая, что устала слушать мой очередной прожект. — Должников верой и правдой служил и продолжает служить первому министру. — Вы и сами служили Граусу, — тут же парировал я. — Это другое, — отрезала Агриппина Ивановна, насупившись. — Как и все находящиеся сейчас в этом чате, — я уже не слушал Хромцову, переведя взгляд на Зимину и Пегова, — лишь недавно присягнули на верность нашему императору… Крыть было нечем. Государь, всё это время сидевший молча, с тем непроницаемым, почти взрослым выражением лица, которое я уже научился узнавать, поднял ладонь. Наш спор мгновенно утих, будто обрезанный невидимым лезвием. — Я изучил биографии всех старших офицеров противника, ещё когда мы были на Сураже-4, — произнёс он негромко, но с той особенной, спокойной уверенностью, которая у восьмилетних детей обычно не встречается. — Контр-адмирал Должинков действительно известен своей честностью и прямотой. Это редкие качества, и они дают основания полагать, что вы Александр Иванович правы. Я согласен с планом контр-адмирала Василькова. Начинаем действовать по нему… |