Книга Адмирал Империи – 64, страница 33 – Дмитрий Коровников

Камеры-дроны новостных каналов — десятки, если не сотни — кружили над «Елизаветой Первой», передавая на всю планету картинку её величественного спуска. Флагманский линкор контр-адмирала Зиминой, краса и гордость Балтийского космофлота, снижался первым, прокладывая путь остальным. Я видел, как его посадочные опоры коснулись разогретого бетона столичного космодрома, как взметнулось облако белого дыма от термического удара. Следом садились остальные наши корабли…

Я переоделся в парадный мундир, который удалось наскоро привести в порядок. Мне было положено присутствовать в свите императора, но я, сославшись на внештатную ситуацию на корабле, манкировал этот приказ, тем более, а возможно, именно потому, что он был разослан на флагманы Густавом Адольфовичем. Не много ли власти взял себе наш профессор?

Ладно, об этот позже. А сейчас все взгляды были прикованы к шлюзу «Елизаветы».

Иван Константинович вышел первым. Маленькая фигура в парадном мундире с золотыми эполетами. Он шагал ровно, не торопясь — его шаги были короткими, детскими, но поступь была поступью императора. В каждом движении, в каждом повороте головы сквозило величие, которое не даётся воспитанием. Оно либо есть, либо его нет. И у этого мальчика оно было.

Я смотрел через экран на его прямую спину и думал о том, что этот ребёнок ещё вчера мог погибнуть из-за моего решения. А сегодня он выходит к толпе как символ возрождения. Умеет же. Не зазнаётся. Не мстит. Просто делает своё дело. И от этого осознания становилось одновременно и легче, и горше: легче — потому что он выдержал, горше — потому что моя вина никуда не делась.

Рядом с государем, на полшага позади, шла Таисия. Через камеру я поймал её взгляд — мимолётно скользнувший прямо в объектив камеры пролетавшего в этот момент дрона. Взгляд был отстранённым, как у человека, который уже справился с бурей и занят текущим делом. За ними следовали советник императора и исполняющий обязанности министра финансов Густав Гинце, генерал Борисевич, вице-адмиралы: Зимина, Хромцова, Пегов, (Гревс всё лежал в медблоке после тяжелого ранения), генералы, советники, офицеры штаба. Вся та разношёрстная команда, которая ещё сутки назад стояла на грани гибели, а теперь спускалась на столичную планету как победители.

Государь поднялся на трибуну. Камеры-дроны приблизились, выстроив идеальную панораму для трансляции. Толпа — десятки тысяч людей, заполнивших поле космодрома чуть ли не до отказа, а также миллионы людей у экранов — затихли.

— Подданные мои, — начал Иван.

Его звонкий, чистый, ещё не сломавшийся голос разнёсся над площадью, усиленный динамиками, но казалось — он говорит без всякой техники, одной лишь верой в то, что говорит.

— Граждане Российской Империи. Дети и взрослые. Воины и труженики. Те, кто стоит сейчас на этой площади, и те, кто смотрит на нас с экранов на этой планете и далеко за её пределами.

Пауза. Не для эффекта — для того, чтобы дать людям вдохнуть и осознать важность момента.

— Сегодня я обращаюсь к вам со словами благодарности. Вы выстояли. Вы не сдались. Когда враг оккупировал нашу столицу, когда силы зла и предательства, казалось, одолели нас — вы верили. И эта вера вела нас. Не оружие. Не тактика. Не мощь боевых кораблей, которые вы видите за моей спиной. А вера — простая, человеческая, несокрушимая вера в то, что наша Империя будет жить.