Книга Город небесного огня, страница 203 – Кассандра Клэр

— И тем вампиром был Рафаэль?

— Нет, – покачал головой Магнус. – Рафаэль был ее сыном. Я не смог спасти его, было слишком поздно… – Колдун вздохнул, и Люк внезапно подумал, насколько же он стар. – Вампир убил всех его друзей. До сих пор перед глазами стоит эта картина… Не знаю, почему он обратил Рафаэля. Может быть, что-то увидел в нем. Волю, силу, красоту… Не знаю. Он и в самом деле был красив – живое воплощение ангела Караваджо.

— Он и сейчас красив, – признал Люк. Черноглазый Рафаэль всегда напоминал ему мальчика-хориста.

— Надеюсь, он переживет это, – вздохнул Магнус. – Переживет и займет подобающее место. Вампирам Нью-Йорка нужен кто-то с мозгами, чтобы руководить их кланом, и едва ли Морин для этого годится.

— Постой, постой… – нахмурился Люк. – Ведь он убийца. Он убивает людей, пьет их кровь, а ты относишься к нему…

— А ты не убийца? – перебил его Магнус. – У кого из вас руки не в крови? Ты – оборотень, он – вампир. Так что, по большому счету, разница между вами не большая.

— Но я… – попытался возразить Люк.

— Может быть, ты хочешь сказать, что не всегда был оборотнем? – снова перебил его Магнус. – А что ты делал, когда был нефилимом? Ты ведь, если мне не изменяет память, входил в Круг Валентина Моргенштерна?

Люк промолчал. О тех днях ему было противно вспоминать. Кровь, кровь, кровь… Валентин убеждал их, что все в порядке, что это во имя высших целей, и это усыпляло его совесть.

— Да, ты прав, – наконец признал он. – Но сейчас я беспокоюсь о семье. О Клэри, Джослин и… Аматис. Не могу поверить, что все это необратимо… Рафаэль… Он с нами, и этим все сказано. А ты… Разве тебя не волнует судьба Алека?

Магнус раздул ноздри:

— Не будем об этом.

— Ладно, – кивнул Люк.

В камере воцарилось молчание. Люк смотрел в узкое окно, а Магнус, ворочаясь, гремел своими цепями.

— Сумеречные охотники, – наконец сказал колдун, – это что-то особое. Они входят в твою кровь, проникают тебе под кожу. С кем только я ни имел дело… вампиры, оборотни, прекрасные феи, маги вроде меня… ну и люди, конечно, слабые беззащитные люди, примитивные. Но я всегда зарекался отдать свое сердце нефилиму. Иногда я бывал очарован ими… Эдмунд, Уилл, Джем Карстэйрс… те, кого я спас и кого не смог спасти. – Его голос на секунду прервался, и Люк с изумлением понял, что Магнус Бейн с трудом сдерживает слезы. – Одно поколение сменялось другим, и я помогал им, иногда даже против собственной воли, просто… просто потому, что не мог не помочь. Когда Джослин пришла ко мне с Клэри, разве я мог ей отказать в помощи? Я полюбил Клэри, она выросла на моих глазах. Но… Слово «любовь» имеет тысячи смыслов и оттенков. Я никогда не любил ни одного Сумеречного охотника, пока не встретил Алека. И опять это «но»… Тебе ли не знать, что в нефилимах течет кровь ангелов, а это значит, что их чувства высоки и священны.

— Разве это плохо? – спросил Люк.

Магнус пожал плечами.

— Иногда приходится выбирать между спасением одного человека и спасением человечества, – сказал он. – А я… я достаточно эгоистичен и хочу, чтобы тот, кто любит меня, меня бы и выбрал. Но нефилимы всегда предпочтут другой вариант. Я смотрю на Алека и чувствую себя Люцифером из «Потерянного рая». «И посрамленный Дьявол почувствовал могущество добра». Могущество, внушающее благоговение. Благоговение – это прекрасно, но это яд для любви. Любовь может быть только между равными.