Онлайн книга «Пятая голова Цербера»
|
…обманчивое впечатление даже при дневном свете, так что я подчас задумываюсь, что из увиденного мною существует в действительности, а что есть обман воображения. Чувство не слишком приятное, выводящее из равновесия, да еще слишком долгие дни и чрезмерно краткие ночи не помогают восстановить его. Я просыпаюсь за несколько часов до рассвета, даже в Ронсево [37]. Если верить показаниям термометра, климат здесь достаточно прохладный, но мне не холодно, я чувствую себя так, словно нахожусь в тропиках. Солнце, это невероятное, удивительное розовое солнце, сверкает с небес, освещая, но почти не согревая, и в синем конце видимого спектра излучение его так невелико, что небо кажется почти черным; именно эта чернота порождает впечатление тропического пояса. По крайней мере у меня. Я сопоставляю ее с потным лицом африканца или зеленовато-черными тенями в полдень в самой гуще джунглей; что до растений, животных и насекомых, то они, как, впрочем, и сам химерический, без видимого порядка выстроенный город, только усиливают такое восприятие. Я поневоле думаю о снежной лангуре – обезьяне, что живет в стиснутых ледниками гималайских долинах, или волосатых слонах и носорогах, что обитали в период последнего оледенения на замерзающих оконечностях европейского и североамериканского континентов. В то же время здесь водятся яркоперые птицы и растут широколистные, с красными и желтыми цветами растения (как на Мартинике или в Тумако [38]) – причем в изобилии, если уровень почвы достаточно высок, чтобы этот участок не заполонили камыши и тростники, привычные на заметно засоленных лугах. Люди сотрудничают друг с другом, обживаются. Наш город (как можно видеть, проведя пару дней в одном из этих новомодных, выстроенных обрывистыми каньонами метрополисов, я уже свыкся с ним настолько, что мню себя почти старожилом; почем знать, а вдруг, прежде чем я выгрузил в комнату содержимое своих сумок и развесил одежду на вешалках, меня так и приняли за одного из первопоселенцев) в основном выстроен из бревен кипарисовидного дерева, растущего в окрестных низинах, а крыши перекрыты гофрированным пластиком. Бой аборигенских барабанов в отдалении – все, чего нам недоставало для счастья. (Но согласитесь, моя работа весьма упростилась бы, сумей я услышать такой вот бой! Вообще говоря, первопоселенцы, высадившись южнее нынешнего города, должны были бы отметить, что аннезийцы общаются на больших расстояниях, барабаня по стволам полых деревьев, и такие сообщения действительно зарегистрированы. Отмечалось, что аборигены не пользовались барабанными палочками, но ударяли по стволам раскрытыми ладонями, будто в тамтам. Как все примитивные народы, барабанными сигналами они предположительно имитировали обычную звуковую речь – поэтому барабаны и прозвали «говорящими»). Офицер перелистал жесткие листы большим пальцем. Дальнейшие страницы были изготовлены из того же материала. Отложив блокнот, он потянулся за стопкой лежавших без дела бумаг, скрепленных в месте отправки (Порт-Мимизоне, как следовало из увиденной им пометки на обложке) тонкой оловянной застежкой, теперь почти отвалившейся. Эти бумаги были исписаны четким почерком профессионального чиновника, а страницы их – пронумерованы. Он не удосужился поискать первую. |