Онлайн книга «Литания Длинного Солнца»
|
Здесь музыка, тихие отголоски которой он слышал со стены, звучала гораздо громче. В мелодию вплетались, то перекрывая ее, то прячась в ее глубинах, голоса – в основном мужские, но не только, не только. Вот этот пронзительный смех определенно женский, если он, Шелк, не ошибается самым прискорбным образом… Звон бьющегося стекла… недолгая пауза… взрыв хохота… Между тем черная веревка из конского волоса по-прежнему свисала с зубцов до самой земли. Неужто его появление до сих пор никем не замечено? Чудеса, да и только! Не поднимаясь со спины, Шелк подтянул веревку к себе, смотал на локоть. Еще минута-другая, и рогульку снова придется забрасывать за зубцы – теперь уж на крышу крыла… однако он всерьез сомневался, что ему хватит храбрости на новый бросок. Безмолвно пронесшийся над его головой филин свернул в сторону, заложил вираж и умостился на подходящей ветке у самой опушки леса. Наблюдая за ним, Шелк (никогда прежде не задумывавшийся, как живется любимцам Эхидны) вдруг осознал, что выстроенная Кровью стена, примыкающая к ней полоса вырубки со стороны леса и коротко стриженный газон по другую сторону виллы бесповоротно изменили жизнь бесчисленных птиц и мелких зверьков. Из-за всего этого лесным мышам приходится иначе добывать пропитание, а ястребам с совами – иначе на них охотиться… Кем же должны были казаться подобным созданиям Кровь и нанятые им работники? Несомненно, безжалостными, неумолимыми силами самой природы! Подумав об этом, Шелк от души пожалел несчастных зверьков, хотя, возможно, у них имелось полное право и даже больше причин пожалеть его. Можно сказать, Иносущий налетел на него с высоты, будто филин на мышь, заверил, что его благосклонное отношение к Шелку не изменится ни за что, никогда, что б Шелк ни сделал, сколь бы неправедное либо благое деяние ни совершил. Затем Иносущий, велев ему действовать, удалился, однако в некотором смысле остался рядом. Воспоминания, чудеса любви Иносущего и собственной новообретенной, чистейшей гордости самим собой, удостоенным такой чести, – все это сделает дальнейшую его жизнь куда осмысленнее, но и куда мучительней прежнего… однако что он в силах поделать помимо того, что делает сию минуту? — Благодарю тебя, – прошептал он, – в любом случае благодарю, пусть даже больше ты не заговоришь со мною ни разу. Ты даровал мне мужество… отвагу перед лицом смерти. С ветки высоко над стеной глухо заухал филин, а оркестр в бальном зале Крови, на миг умолкнув, завел новый мотив, знакомую с первых нот «Знай, я тебя не покину». Что это? Уж не знамение ли? Да, Иносущий предупреждал его: помощи, дескать, не жди, но о знамениях либо отсутствии таковых (во всяком случае, насколько помнилось Шелку) не поминал ни словом! Вскоре самообладание к нему воротилось, а пот на теле обсох. Встряхнувшись, Шелк согнул ноги в коленях, перекатился на бок, присел на корточки позади одного из мерлонов и выглянул из-за него сквозь амбразуру слева. В открывшейся взгляду части окружавших виллу угодий не оказалось ни души. Поправив длинную рукоять топорика за поясом, Шелк слегка сдвинулся в сторону, к правой амбразуре. Отсюда ему удалось разглядеть половину травяной дорожки с решеткой главных ворот, однако пневмоглиссеров в этой ее части не обнаружилось, и талос с шестеркой рогатых зверей, откликнувшихся на его зов, также убрались куда-то еще. По мере того как край столь вовремя пришедшей ему на подмогу тучки двигался к западу, покидая Вирон, небесные земли сияли все ярче и ярче, и вскоре Шелк смог разглядеть в их сиянии даже железное кольцо, за которое дергал талос, отворяя ворота, поблескивавшее слева от арки. |