Книга Литания Длинного Солнца, страница 343 – Джин Родман Вулф

— Убивать тебя либо кого-то другого… да упаси меня боги! И не только от смертоубийства, но даже от пожелания кому-нибудь смерти! – воскликнул Шелк.

Лемур вновь залился негромким смехом.

— Но тебе же хотелось убить Потто, не так ли, патера? Ведь он, судя по его же словам, допрашивал тебя не один час. Я знаю Потто всю жизнь, и личности более неприглядной не найдется во всем круговороте, даже когда он старается подольститься к кому-либо изо всех сил.

— Действительно, отнестись к нему с симпатией я не могу, – неторопливо, обдумывая каждое слово, согласился Шелк, – однако же уважаю его как члена Аюнтамьенто, а следовательно, одного из законных правителей нашего города. Уважаю и определенно не желаю чинить ему зла.

— Вот как? Хотя он бил тебя, бил методически, а под конец с такой силой, что ты не один час пролежал в коме? Подумай: избавленный от моего кузена Потто, круговорот станет только лучше. Ну как? Хочешь ли ты получить обратно свой иглострел?

— Да. Да, очень, – подтвердил Шелк и наугад протянул вперед ладонь.

— И попробуешь застрелить меня?

— Точно таким же образом меня подначивал Молот, – заметил Шелк. – Я рассказал об этом советнику Потто, а он, должно быть, пересказал все тебе, но… но ведь ты не солдат.

— И даже не хем.

— Он же тебя в жизни не видел, – напомнил из темноты Журавль.

— В таком случае погляди сейчас, патера.

Казалось, неяркое пятно мутновато-белого фосфорического сияния слегка раздвинуло, оттеснило в стороны кромешную тьму у самого потолка и на глазах изумленного Шелка обернулось тщательно выбритым лицом человека лет этак шестидесяти с небольшим. Лицо… благородное, с высоким лбом, увенчанным роскошной гривой серебристых седин, с орлиным носом и широким, подвижным на вид ртом… Взирая на него снизу вверх, Шелк понял, что советник Лемур превосходит ростом даже Кошака.

— Разве ты не собираешься спросить, как я это проделываю? – заговорило лицо. – У меня люминесцирующая кожа. И даже глаза. Смотри.

Еще два пятна неяркого света, замерцавшие в темноте несколько ниже, превратились в ладони Лемура. Одной из них советник держал за ствол иглострел, такой же большой, как у Чистика.

— Возьми, доктор. Это твой.

— Однако Шелк не слишком-то впечатлен, – заметил Журавль из мрака позади ладоней Лемура.

Принятый из рук советника, иглострел тут же исчез из виду.

— Да, силы духа ему не занимать, – хмыкнув, продолжил Журавль.

— Как и мне, патера. Как и мне самому. Итак, ты лишился бога. Позволь взамен предложить другого?

— Кого же? Тартара? Я молился ему перед самым твоим приходом.

— То есть на эту мысль тебя навела темнота…

Лицо и руки Лемура, угаснув, исчезли во тьме, показавшейся Шелку чернее прежнего.

— А еще сегодня его день, тартлица, – добавил Шелк, – если, конечно, я не сбился со счета.

— Тартар и прочие – всего лишь призраки, патера, и чем-либо более основательным не являлись сроду, а призраки со временем меркнут. По истечении трех сотен лет и Пас, и Эхидна, и Тартар, и Сцилла, и все остальные померкли настолько, что ныне практически неразличимы для глаз. О чем прекрасно известно Его Высокомудрию Пролокутору и следует знать тебе, его будущему преемнику.

— Мне, его будущему…

Осекшись, Шелк всем сердцем обрадовался, что в комнате так темно.

Лемур вновь рассмеялся, и Шелк – удрученный, похолодевший от ужаса, – едва не рассмеявшись вместе с советником, невольно расплылся в улыбке.