Книга Литания Длинного Солнца, страница 312 – Джин Родман Вулф

Шелк, преклонив колени, собрал с пола всю черную пыль, какую сумел, за неимением более подходящего вместилища завернул ее в фунтик из оставшегося листа бумаги и спрятал в пенал.

К тому времени, как закрытый пенал вновь занял место в кармане риз, пальцы пленницы стеклянного цилиндра стиснули ее горло, глаза выпучились так, словно вот-вот выскочат вон из глазниц. Поспешно поднявшись на ноги, Шелк прохромал в зал, залитый ярким светом, впустую потратил несколько драгоценных секунд на поиски способа вскрыть ее прозрачную тюрьму и, наконец, выхватив из кармана иглострел Гиацинт, ударил в практически неразличимое глазом стекло рукоятью.

Стекло раскололось с первого же удара. В тот же миг заполнявший цилиндр газ потемнел до иссиня-черного, обрел цвет спелого винограда, закружился, взвихрился, смешиваясь с воздухом, и исчез – исчез столь же внезапно, как Мукор по завершении сна. Руки обнаженной пленницы все так же медленно, сомнамбулически опустились по швам, рот приоткрылся, жадно, судорожно ловя воздух.

Шелк, отведя взгляд в сторону, распустил завязки риз.

— Будь добра, надень это.

— Нас ждет любовная близость, – во весь голос объявила женщина, слегка осекшись на предпоследнем слоге.

Ее волосы поблескивали черным глянцем, точно локоны Гиацинт, а глазами такой поразительной, насыщенной синевы не мог похвастать даже сам Шелк.

— Знакомо тебе это место? – спросил Шелк. – Другой выход отсюда есть?

— Каждый уголок, – ответила женщина, почти без труда сойдя с полки.

— Мне нужно бежать, – как можно быстрее зачастил Шелк, гадая, поймет ли она его, даже если говорить медленно, словно с ребенком. – Здесь должен быть другой выход, так как в зале только что находился некто, проникший внутрь не этой дверью. Будь так добра, покажи его мне.

— Сюда.

Всерьез опасаясь, как бы своевольный взгляд невзначай не соскользнул ниже изящной шеи, Шелк не сразу отважился взглянуть ей в лицо.

Улыбка… в ее улыбке, как от сего ни отрекайся, чувствовалось нечто знакомое – пугающе, до жути знакомое.

Шелк с величайшей осторожностью накинул ризы ей на плечи.

— Запахнись и придерживай спереди.

— Поможешь завязать?

— Э-э… – в нерешительности промычал Шелк. – Быть может, ты лучше…

— Я не умею. Не понимаю как, – призналась женщина, шагнув к нему. – Будь добр?..

Зазвучавший ровнее, увереннее, голос ее тоже показался Шелку странно знакомым.

Завязки риз, как назло, начали путаться в пальцах. Как это? Что за несправедливость? Отчего то, что каждое утро проделываешь не задумываясь, машинально, так трудно проделать с кем-то другим?

— Теперь я умею летать!

Раскинув в стороны руки, отчего полы риз действительно обрели сходство с крыльями, женщина неуклюже, мучительно медленно побежала трусцой вдоль прохода и вскоре практически скрылась из виду у дальней стены. Однако там она развернулась и рванулась назад – ловко, проворно, без единого лишнего движения.

— Вправду… вправду… умею! – выдохнула она, хватая ртом воздух так, что грудь заходила ходуном. – Только… тогда… ты меня… не увидишь.

Переводя дух, она гордо, совсем как Молот запрокинув голову, улыбнулась, и по этой улыбке, по белозубому оскалу мертвой головы, Шелк наконец узнал ее.

— Ты не вправе распоряжаться этой женщиной, Мукор! – воскликнул он и начертал в воздухе знак сложения. – Во имя Паса, Владыки Круговорота, изыди!