Книга Литания Длинного Солнца, страница 30 – Джин Родман Вулф

Майтера Мрамор подняла взгляд к сводчатому сплетению виноградных плетей над головой.

— Дождь тебе не мешает?

— Разумеется, нет. А вот тебе, пожалуй, мокнуть не стоит. Знаешь, если ты не в настроении идти до палестры, идем в мантейон. Я все равно хотел проверить, не протекает ли кровля.

Старая сиба отрицательно покачала головой:

— Майтера Роза забеспокоится. Да, она понимает, что никакого греха в этом нет, однако не хочет, чтоб мы встречались в палестре, когда поблизости никого. Понимаешь, сплетни по кварталу могут пойти: мало ли вокруг тех, кто не посещает жертвоприношений и ищет себе оправдания… Самой ей идти в палестру не хочется, майтера Мята присматривает за огнем, вот я и решила: уж лучше здесь. С одной стороны, место не столь уж уединенное: ведь нас видно из окон киновии, с другой же – какая-никакая, а крыша над головой.

— Да, понимаю, – кивнув, согласился Шелк.

— Вот ты волнуешься, не неуютно ли мне под дождем… Благодарю за заботу, однако сама я дождя не чувствую, а одежды просохнут. Выстиранное в последнее время сушить нетрудно – гораздо труднее воду для стирки качать. В обители с колодцем как?

— Полный порядок, – отвечал Шелк, но, оценив выражение ее лица, сокрушенно покачал головой. – Нет, нет, и у меня, конечно, с колодцем дела неважны. М-да… как ни приятно, подобно детишкам, верить, что Пас в скором времени снизойдет к мольбам пекущейся о нас дочери и не оставит нас без заботы, поручиться, увы, нельзя ни за что. Остается одно – не терять надежды. Если мантейону не обойтись без новых колодцев, Церкви придется выделить нам ссуду, вот и вся недолга. Как же иначе, если колодцы нужны позарез?

Майтера Мрамор не ответила ни слова, только склонила голову, будто бы пряча глаза.

— Неужели тебя это так тревожит, майтера? Тогда послушай меня, и я открою тебе кое-какой секрет. Сегодня Иносущий ниспослал мне просветление.

Замершая без движения, майтера Мрамор вполне могла бы сойти за отшлифованную временем статую, в память о чем-то экстравагантном облаченную в черные ризы сибиллы.

— Это святая правда, майтера! Неужто ты мне не веришь?

Майтера Мрамор подняла взгляд.

— Верю, патера. Верю, что сам ты в этом не сомневаешься. Насколько я тебя знаю – а знаю я тебя, смею полагать, неплохо, – шутить подобными вещами ты бы не стал.

— Так вот, – сбивчиво, путаясь в словах, продолжал Шелк, – вдобавок он объяснил, для чего… для чего поручил мне спасение нашего мантейона. Поручение от одного из богов! Ты и представить себе не можешь, что это за чудо, майтера! Подумать только: вмиг осознать, для чего ты сотворен, всей душой, всем сердцем устремиться к единственной цели!

Не в силах усидеть на месте, Шелк поднялся со скамьи.

— Ну а если мне вверено спасение мантейона, о чем это, спрашивается, нам говорит?

— Не знаю, патера. А говорит ли?

— Да! Да, и еще как! Ведь логика применима даже к велениям богов, не правда ли? И к деяниям их, и к речениям, а значит, и здесь применима вполне. Все это говорит нам о двух вещах, причем крайне важных. Первое: наш мантейон в опасности, иначе зачем поручать мне его спасение, верно? Итак, нам грозит нечто серьезное, и первым делом следует выяснить что.

Шагнув наружу, под теплый дождь, Шелк устремил взгляд к востоку, в сторону Майнфрейма, обители богов.