Книга Литания Длинного Солнца, страница 258 – Джин Родман Вулф

«Здесь – сто восемнадцать», – мысленно сверившись с календарем, подсчитал он.

Об орлице он уже позабыл.

Невысокий по любым меркам, тонкий, словно подкосины его же собственных крыльев, зрением он обладал зорче среднего, а среди большинства знакомых считался типичным интровертом, причем довольно-таки бесчувственным. Разговаривал он нечасто, а если и подавал голос, то заводил разговор исключительно о воздушных массах и господствующих ветрах, об ориентирах дневных и ориентирах ночных, об именованных областях солнца, не признаваемых (а если и признаваемых, то неохотно) в научных кругах, и, разумеется, о крыльях, о летных костюмах, о пилотажно-навигационных приборах и двигательных блоках… впрочем, таковы разговоры абсолютно всех летунов. Весьма близкому к идеалу как физически, так и умственно, ему позволили взять трех жен. Правда, вторая оставила Илара, прожив с ним менее года, зато первая родила ему трех гибких, ловких, легких костьми дочерей, а третья – пять, жизнерадостных, подвижных, словно сверчки, и среди них его любимицу, младшую, крохотную, со смешинкой в глазах, Дрёлинь.

— Так и вижу у нее за спиною крылья, – порой говорил Илар ее матери, и ее мать, пусть ничего подобного не видящая, охотно с ним соглашалась.

Летал он вот уже восемнадцать лет.

Увеличение скорости стоило ему высоты. Прибавив тягу, Илар устремился вверх, однако температура воздуха мало-помалу падала, отчего дневной воздушный поток над огромным озером также стремился книзу. Когда он достигнет далекого грозового фронта, ему потребуется вся высота, какую удастся набрать, до последнего кубита…

Орлицы он не замечал, пока та не устремилась на него сверху, почти отвесно пикируя вниз. Чудовищная тяга исполинских крыльев несла птицу к далекой земле куда быстрее любого падающего камня, однако в последнюю долю секунды она сложила крылья, извернулась в воздухе и ударила Илара когтями.

Казалось, Илар угодил под кулаки великана в латных перчатках. Скорее всего, двойной удар ненадолго оглушил его. Разумеется, бешеное вращение земли и неба перед глазами ничуть его не дезориентировало: что левое крыло цело и невредимо, а вот правое – нет и ДБ не реагирует на управление, Илар понял сразу. Еще он подозревал, что у него сломано с полдюжины ребер и, возможно, спинной хребет, но все это не стоило внимания. С непревзойденным мастерством (то-то сотоварищи поразевали бы рты, стань они тому свидетелями) Илар превратил очередной кувырок в управляемое пике, избавился от ДБ с навигационным оборудованием и, прежде чем рухнуть в воду, успел сбавить скорость снижения до половины от изначальной.

— Ты видел?! Вот это всплеск! – Поднявшись со скамьи голомероса, Синель приложила ко лбу ладонь, защищая глаза от слепящих солнечных бликов, отраженных озерной гладью. – Похоже, в озере обитает какая-то рыба чудовищной величины. Просто громадная. Помнится, я… не бывала здесь с самого детства… да, кажется, так и есть. Кажется, не бывала.

Кивнув, Шелк высунулся из-под полога и взглянул на солнце. Нисколько не заслоняемое пеленой туч, движущихся с востока на запад, золотое сияние, перечеркнувшее небо, являло собою (о чем ему снова пришлось напомнить себе самому) зримый символ Златой Стези, стези моральной чистоты и надлежащей веры, стези, ведущей Человека к богам… Не сбился ли с нее Шелк? Желания принести в жертву Журавля он в себе вовсе не чувствовал, хотя сие предложила сама богиня.