Онлайн книга «Литания Длинного Солнца»
|
Остановившись у крыльца, Шелк прислушался и устало опустился на старую, истертую каменную ступеньку. Второй голос… да, второй голос, вне всяких сомнений, принадлежал ему самому. — …чьей волей из почвы вырастают хлеба, – вещал этот второй голос. – Вы, мелюзга, все сие видели много раз, иначе сочли бы чудом из чудес! Действительно, то была его проповедь, произнесенная с амбиона не далее как в прошлую мольпицу, или, скорее, пародия на нее. Хотя, возможно, со стороны он вправду и выглядел, и говорил не менее глупо… и до сих пор, несомненно, отнюдь не блещет умом. — Посему, когда зрим мы деревья, пляшущие на ветру, нам надлежит вспоминать о ней, и не только о ней, но такоже о ее матери, ибо без ее матери не бывать бы у нас ни самой ее, ни деревьев, ни даже плясок! Все верно, так он и говорил. Болтовня эта – его собственные слова, без изъятий и искажений. Очевидно, Иносущий не только говорил с ним, но неким образом разделил его надвое: на патеру Шелка, живущего здесь, сию минуту разглагольствующего в стенах душной, затхлой селларии, и на него самого, не слишком удачливого вора, врага и орудие Крови, друга Чистика, носящего за поясом брюк азот, одолженный шлюхой, а в кармане – ее золоченый игрушечный иглострел… И всей душой жаждущего, ждущего новой встречи с ней. — Шелк… хор-роший! – объявил резкий голос. Возможно, только о каком Шелке речь? О том или об этом, о нем? О Шелке с азотом Гиацинт в руке, неосознанно выхваченном из-под рубашки? О Шелке, боящемся, ненавидящем Мускуса, снедаемом жаждой прикончить его? Да, но сейчас-то кого бояться? Тот, другой Шелк не причинит зла даже мыши – недаром же раз за разом откладывает приобретение змеи для охоты на крыс, живо воображая себе их страдания! Хотя столкновение с тем Шелком, которым совсем недавно был он сам, столь памятным и с виду, и по голосу… пожалуй, это и вправду страшно. Неужто он в самом деле превратился в кого-то другого? Нащупав в кармане увесистый сверток, вложенный Чистиком в его ладонь, Шелк рывком разорвал бумагу. С полдюжины игл, оброненные, рассыпались под ногами, а прочие хлынули в отворенный магазин, будто вода. Стоило отпустить ручку защелки, крышка вернулась на место. Теперь иглострел готов к бою. На всякий случай. Если потребуется. Патера Шелк и Шелк «ночной стороны»… Внезапно Шелк осознал, что второй откровенно презирает первого, но в то же время изрядно ему завидует. Между тем его собственный голос за окном обители не умолкал, разносился по саду эхом: — Во имя всех бессмертных богов, даровавших нам все, что имеем… Да, только как же странны порой их дары! Вот он спас свой мантейон или, по крайней мере, отсрочил его погибель, но сейчас, вслушиваясь в речь местного авгура, чувствовал, что на самом-то деле спасать мантейон вовсе не стоило, пусть он и послан его спасти… Помрачнев лицом, он поднялся, сунул азот за пояс, опустил в карман иглострел и сверток с остатком игл и отряхнул зад от пыли. Все изменилось, оттого что изменился он сам. Как же, когда это произошло? В тот миг, когда он карабкался на стену, ограждавшую виллу Крови? Когда вошел в мантейон за топориком? Давным-давно, когда помогал соседским мальчишкам взломать окно того самого пустого дома? Или, может, Мукор в той темной и грязной комнатке наложила на него некие чары? Уж если кто вправду умеет накладывать чары, так это Мукор – Мукор, демоница, сущая демоница! Не ей ли потребовалась кровь из жил несчастной Ломелозии? |