Онлайн книга «Литания Длинного Солнца»
|
«Набирает силу движение за реставрацию Хартии. Сосредоточено оно вокруг некоего Шелка, юного авгура, простолюдина без роду без племени. Ходят слухи, будто он стал объектом чудес, приписываемых Пасу либо Сцилле. Пока что все это не выходит за пределы низов общества. Призыв “Шелка в кальды!” появляется на стенах где угодно, только не на Палатине (последнее представляло собою догадку, однако в верности оной Журавль не сомневался ничуть). В данный момент я, сведя с ним знакомство, постепенно вхожу к нему в доверие. Кроме этого, моими заботами в его распоряжении имеется азот, о чем, буде с ним потребуется покончить, можно донести местным властям». Хмыкнув, Журавль улыбнулся собственным мыслям. Чистое везение, не более, но как там, на родине, глаза вытаращат! «Численность городской стражи неуклонно растет. Все подразделения укомплектованы полностью и даже сверх штата. Поговаривают о создании резервной бригады под командованием ветеранов». Замерев, он почти полминуты вглядывался в написанное (лучше уж сообщить недостаточно, чем слишком много), прежде чем снова, в двадцатый раз, окунуть в скляницу воронье перо. «Бутон на воле. Дрессировщик утверждает: это необходимо. В ближайшие несколько дней постарается приманить назад. За отлетом, по донесениям сторонних лиц, наблюдали Лемур и Лори…» Уже не впервые воспользовавшиеся поводом выбраться из подземелий на свет. Вне всяких сомнений, полузатопленными подземными сооружениями Аюнтамьенто пользуется весьма и весьма широко, хотя их штаб-квартира находится вовсе не там. Либо там, однако ее до сих пор никому не удалось отыскать, хотя поиски стоили жизни множеству человек. Помимо виронской армии, спящей до времени под землей, в туннелях имелись и бодрствующие солдаты, не говоря уж о полудюжине талосов. При мысли о награде рани Журавль покачал головой, улыбнулся, повернулся к стеклу и громко хлопнул в ладоши: — Смотритель! За стеклом появился парящий в воздухе лик. — Пароль: «кирказон». Чем сегодня порадуешь? В стекле возникла щекастая, складчатая физиономия Крови. — Советнику Лемуру следует это выслушать. Лицо Крови исчезло, уступив место обманчиво-дружелюбной мине на лице Потто. — Излагай, я ему передам. — Я предпочел бы… При виде упрямства Крови Журавль снисходительно заулыбался. — Сие несущественно. В чем дело? Журавль подобрался, придвинулся к стеклу ближе. Как только лицо Крови померкло, а вновь появившийся в стекле смотритель известил доктора, что интересных разговоров у него в запасе более нет, Журавль вновь окунул перо в скляницу. «Уточнение. Птица вернулась назад по собственной воле. Состояние ее, по сведениям из вторых рук, удовлетворительно». Спрятав дочиста вытертое перо в пенал, он подул на бумагу, а затем свернул листок пополам – и раз, и другой, и третий, пока письмо не сделалось разве что чуточку больше ногтя большого пальца. Стоило вложить бумажный квадратик в левую, безоружную руку Сфинги, ладонь богини сжалась в кулак, как и правая, сжимавшая рукоять меча. Вновь улыбнувшись, Журавль спрятал в ящик пенал и оставшуюся бумагу. Не стоит ли перед сном подольше понежиться в ванне? Светочи в ванной комнате хороши (он сам их и устанавливал), и если почитать там около часа, туго свернутый листок бумаги как раз успеет приобрести благородный коричневый оттенок резного дерева, после чего можно со спокойным сердцем ложиться спать. Видя своими глазами, что все в порядке, ничто не упущено, Журавль неизменно испытывал особое удовольствие – удовольствие человека весьма осторожного, дотошного не только по долгу службы, но и по складу характера. |