Книга Литания Длинного Солнца, страница 168 – Джин Родман Вулф

Навстречу им из густой тени поднялась майтера Мрамор. Серебристый блеск ее лица показался Шелку едва ли не призрачным.

— Это я распорядилась, патера. Присланный тобой человек сказал, что нам потребуется и то и другое. Если не подходят, их можно вернуть.

— Гроб завтра закажем другой, много лучше.

Покопавшись в карманах, Шелк не без труда отыскал чек, полученный от Орхидеи.

— Вот. Возьми, будь добра. Выписан на предъявителя. Закажи лед – полвоза льда – и поинтересуйся, не согласятся ли ледовщики его обналичить. Еще позаботься о цветах… и о могиле, если час не слишком поздний.

Изумление майтеры Мрамор при виде чека выразилось лишь в едва заметном, однако резком, неловком движении головы.

— Да, ты права, – кивнул Шелк в ответ на ее вопросительный взгляд. – Что и говорить, сумма немалая. С утра отправлюсь за жертвами – белой нетелью, если удастся ее раздобыть, и кроликом… вернее, несколькими кроликами для Киприды. И за черным агнцем с черным же петухом, обещанными накануне ночью Тартару. Но лед нужен уже сегодня, как можно скорее, и если ты, майтера, возьмешь заботы о нем на себя, я буду безмерно тебе благодарен.

— Для Киприды?.. Ладно, патера, я постараюсь.

С этим майтера Мрамор поспешила к дверям. Частые, торопливые, ее шаги прозвучали словно мягкая дробь барабанчика с жильной струной. Шелк, покачав головой, огляделся в поисках Гольца, но Голец, никем не замеченный, успел уйти.

— Если в Вироне еще имеется лед, она его отыщет, можешь не сомневаться, – заверил его Чистик. – Ты у нее учился, патера?

— Нет, и теперь жалею, что боги не послали мне в наставницы ни ее, ни майтеру Мяту. Вот только я совсем забыл попросить ее подыскать и тужениц… Ладно, туженицы потерпят до завтра. Что скажешь, Чистик? Поговорим здесь или ты предпочтешь отправиться ко мне, в обитель?

— Ты как насчет подкрепиться, патера? Может, поужинаешь со мной, а за ужином расскажешь, что ночью случилось?

— Боюсь, мне нечем будет расплатиться за трапезу.

— Я тебя пригласил, патера, и не позволил бы тебе заплатить при всем желании. Послушай-ка, вот чего скажу… – Чистик понизил голос до шепота. – Я в это дело замешан не меньше тебя. Кто тебе помогал? Я помогал, а значит, имею полное право знать, что да как: спрос-то с меня такой же.

— Само собой, само собой, – согласился Шелк, устало опускаясь на скамью возле дрог. – Будь добр, сядь. Стоя лодыжка болит уж очень. Сядь, и я расскажу тебе все что хочешь. Положа руку на сердце, мне даже нужно кому-нибудь рассказать, с кем-нибудь обсудить все это и многое другое. Все, что случилось сегодня. И мысль насчет ужина, по-моему, замечательна: ты мне становишься симпатичен, а голоден я ужасно, вот только ходить подолгу с такой ногой… словом, ценю твое великодушие, но, видимо, ужин придется отложить до лучших времен.

— Так нам совсем ни к чему до самой Орильи топать, патера. Тут совсем рядом, дальше по улице, есть замечательное заведение. Жаркого нежней и сочней, чем у них подают, ты в жизни на зуб не кидал, – заверил его Чистик, обнажив в улыбке прямоугольнички пожелтевших зубов, с виду вполне способных перекусить человеческое запястье. – Вот, скажем, угощу я голодного – вправду голодного авгура фартовым ужином, по-нашему, по-шпански: выбирай, что душа пожелает. Это ж считается за благое деяние, так?