Онлайн книга «Литания Длинного Солнца»
|
Орхидея, взяв в руки кубок, вновь покрутила его, да так, что соломенно-желтый напиток, образуя воронку, поднялся к самым краям посудины. — Это стекло ни дня не работало с тех самых пор, как дом стал моим, патера… о чем я жутко, жутко жалею. — Понятно… Прохромав через комнату к самому стеклу, Шелк звучно хлопнул в ладоши. Под потолком послушно вспыхнули светочи, однако смотритель на зов не откликнулся. — Такое же стекло есть и у нас, в спальне… то есть в бывшей спальне покойного патеры Щуки. Как мне не пришло в голову продать его? Ведь мог бы додуматься, что стекло, пусть даже неработающее, хоть чего-то да стоит! — Так что у тебя ко мне, патера? Шелк отошел назад, к креслу, и сел. — Вообще-то я подыскивал более тактичный способ начать этот разговор, но до сих пор не нашел ничего подходящего. Дриадель была твоей дочерью, так? Орхидея покачала головой. — Неужели ты отвергнешь ее даже мертвой? Чего ожидать – слез, истерики или вообще ничего, – Шелк не знал и полагал, будто готов к любому из мыслимых вариантов, однако… Казалось, лицо Орхидеи распалось на части, утратило всякую целостность, словно ни губы, ни вспухшие, украшенные кровоподтеками щеки, ни жесткие зеленые глаза более не подчиняются общей, единой воле. Как ни хотелось ему, чтоб Орхидея прикрыла эту жуткую маску ладонями, ей ничего подобного в голову не пришло, и тогда он поспешил отвернуться сам. По другую сторону от дивана имелось окно. Подойдя к нему, Шелк раздвинул плотные занавеси и распахнул раму. Окно выходило на Ламповую, и хотя Шелк счел бы день знойным, ворвавшийся в селларию Орхидеи ветерок казался прохладным, свежим. — Откуда ты знаешь? – спросила Орхидея. Шелк, сильно прихрамывая, вернулся в кресло. — Вот что не так в этом доме: окон распахнутых здесь не хватает, хотя это еще не все! Чувствуя необходимость высморкаться, он вынул из кармана носовой платок, но вовремя заметил на нем кровь Дриадели и поспешил убрать платок с глаз долой. — Откуда ты знаешь, патера? — А из остальных разве никто не знает? Не знает и даже не догадывается? Лицо Орхидеи, до сих пор не успевшей взять себя в руки, подрагивало, кривилось в причудливых, едва ли не судорожных гримасах. — Кто-нибудь, видимо, что-то подозревал, – по-рыбьи глотнув воздуха, ответила Орхидея. – Сама она, думаю, никому не рассказывала, а я обращалась с ней не лучше, чем с прочими… если какая-то разница и была, даже хуже. Растила ее такой же, как сама. Орала на нее постоянно… — Как это вышло, спрашивать не стану: меня сие не касается. — Спасибо, патера, – совершенно искренне поблагодарила его Орхидея. – Ее у меня еще маленькой отец забрал. Сама я в то время оставить ее у себя не могла, а он сказал… он сказал… — Мне вовсе незачем об этом знать, – повторил Шелк. Казалось, Орхидея его не слышит. — А после я на улице ее нашла, понимаешь? Тринадцать ей тогда было, только она сказала, что до пятнадцати доросла, и я поверила. Сразу-то не узнала… Тут Орхидея рассмеялась, однако смех ее оказался куда хуже, страшнее слез. — Оставь. Тебе действительно ни к чему так себя мучить. — А я и не мучаю. Мне ведь хотелось рассказать обо всем этом кому-нибудь еще с тех пор, как Сфинга была котенком, а ты уже сам узнал, стало быть, и вреда никакого. Кроме того, ее… ее… |