Книга Покой, страница 81 – Джин Родман Вулф

Когда водитель вышел, я испытал, наверное, самое сильное потрясение в жизни. Я увидел, как открылась дверь, как он повернулся на своем сиденье и поднял с пола две трости, и мне пришло в голову, что он, вероятно, хромает или у него артрит. Затем он схватился за изогнутые рукоятки и… мама дорогая, у него вообще не было ног! Он просто висел меж костылей, покачиваясь всем телом, штанины его были сложены спереди и приколоты к рубашке. Крупный мужчина с квадратным лицом, седоволосый, он вроде как усмехнулся при виде того, как я вытаращил глаза. Затем, непринужденно балансируя на одном костыле, он поднял другой и ткнул им в сторону одного шатра. «Вам туда. Совсем недалеко». И похлопал меня по плечу тем же костылем, которым указывал направление. Позже я узнал, что он специально переоборудовал машину, чтобы можно было управлять только руками.

Передвижной карнавал оказался маленьким. Это поразило меня в первую очередь и лучше всего запомнилось. Три аттракциона, по-моему, два небольших шоу в шатрах, а также киоск, где продавали лимонад и сахарную вату — вот и все. Как мне объяснили, хозяином карнавала был мужчина без ног. Он работал в таких странствующих шоу годами, копил деньги и, наконец, приобрел собственное.

Безрукая привела меня в маленькую палатку — не больше, чем расстояние от этого дивана до камина. Через дверь проникало много света, но мне сперва показалось, что внутри царит мрак. На раскладушке лежал мальчик лет четырех. Он не пошевелился и не издал ни звука, когда мы вошли, его рука на ощупь оказалась холодной — я уже решил, что малыш мертв, но потом приподнял его и увидел, как закатились глаза, а затем почувствовал, что он дышит.

«Это из-за волосяного препарата, — сказала безрукая. — Мы хотели сделать из него мальчика-пса».

Я спросил, не этот ли препарат она получила от Мистера Т. накануне утром, и женщина ответила, что да; я попросил показать. Она достала обычную бутылку на две унции из коричневого стекла. Заметив, что сосуд почти опустел, я спросил, сколько она дала мальчику. Безрукая объяснила, что начала вчера вечером — тогда она дала ребенку препарат в первый и последний раз, — и ограничилась ложкой, как проинструктировал Мистер Т. Я вытащил пробку, смочил палец и лизнул его. У настойки опиума есть определенный горький привкус, и я его ощутил. Полагаю, Мистер Т. добавил ее в состав, чтобы ребенка не вырвало; это хорошее успокоительное для желудка, и раньше его часто применяли для лечения колик. Тогда я спросил у матери, говорил ли Мистер Т. про чайную или столовую ложку, поскольку пропало, судя по всему, не меньше двух столовых — и в конце концов выяснилось, что безрукая была из той многочисленной категории людей, которые не считают, что хорошего должно быть понемножку. (Я знал человека, который выпил весь рецептурный препарат, как только получил его, в то время как доктор выписал лекарство на десять дней.) Я сказал безрукой, что в этом-то и проблема, и посоветовал напоить ребенка холодным кофе, хотя бы попробовать, и если его вырвет, тем лучше. Она убежала в то, что назвала «буфетом на колесах», и вернулась с кофе в картонном стаканчике, но он был горячим, и я велел подождать, пока напиток не станет прохладным, как вода для умывания, прежде чем она попытается заставить мальчика проглотить хоть капельку. Затем я прибавил, что понимаю, за этот препарат пришлось заплатить Мистеру Т. много денег, но на ее месте я бы дважды подумал, прежде чем давать ребенку то, от чего вырастут волосы по всему телу.