Онлайн книга «Покой»
|
Мистер Пирогги сообщил: — Мисс Вир — наша верная клиентка. — На самом деле ситуация довольно неловкая, — проговорил Блейн. — Сами видите, у меня гости. Мистер Пирогги заверил, что с радостью вернется завтра. — Не хочу ждать вас завтра. Помню, что велел вам прийти сегодня вечером, но я думал, вы объявитесь гораздо раньше. — Потребовалось немало усилий, чтобы собрать все необходимое, — сказал мистер Пирогги. — Харпер и Дойл задержались, чтобы помочь мне с этим. — Вот что значит полагаться на подчиненных, — пожаловался мистер Блейн моей тете. — Я попросил несколько цифр и думал, что разберусь со всем до того, как поеду за тобой. Когда Пирогги не пришел, я предположил, что он забыл или упал в яму, или что-то в этом духе. И вот он здесь со своим портфелем — хотя я не понимаю, почему Пирогги ходит с портфелем, он же не адвокат, — набитым арифметикой, способной вызвать у меня приступ мигрени продолжительностью в целую неделю. До чего неподходящий момент! — Не переживай, Стюарт, — сказала тетя. — Мы с Деном можем без труда развлекаться часок-другой. Я покажу ему твою библиотеку — он без ума от книг — и твой стереоптикон[38]. — Что за ерунда — вы мои гости, и я не собираюсь заставлять вас ждать. Все равно Пирогги на ужин останется. С его бумагами я разберусь потом. Моя тетя хихикнула, услышав про «Пирогги на ужин», но сам Пирогги сказал: — Не стоит, мистер Блейн; жена ждет меня к ужину дома. — Не говорите ерунды. — Мистер Блейн вытащил часы — такие тоненькие, что мне они показались вовсе не настоящими часами, а пластинкой из блестящего металла; возможно, крышкой от старых часов, которую он носил, потому что обычный хронометр сломался. Если бы не закругленные края, это могла быть золотая монета. — Уже почти половина седьмого. Я не могу отослать вас прочь в такой час, Пирогги. Входите. Все входите. Ви, дорогая? Он уже собрался открыть нам входную дверь, но, похоже, внутри стояла экономка, взявшись за ручку, — не успели пальцы Стюарта Блейна ее коснуться, как та быстро и плавно качнулась (это движение почему-то напомнило мне взмах птичьего крыла — наверное, дело в том, что дверь тоже была выкрашена в белый); и мы вошли, сперва тетя Оливия, за ней — мистер Пирогги и я. В дверном проеме стало тесно. Когда я проектировал вход в свой особняк, то попытался воссоздать фойе Блейна — не с точностью до сантиметра, а каким я его запомнил; почему моя память, которая все еще наличествует, которая по-прежнему «живет и дышит и существует»[39], должна быть менее весомой, менее реальной, чем физическая суть, теперь разрушенная и невозвратимо утраченная? Между этим абзацем и предыдущим я отправился искать это фойе, а также свой нож. (Вы никогда не задумывались во время чтения, что между любой парой слов могли пройти месяцы?) К сожалению, я ошибся: попытался добраться до него через дом вместо того, чтобы выйти наружу и обойти здание. Я знал, как следовало бы поступить, но идет дождь, легкий весенний дождь; и хотя я не боюсь промокнуть, меня охватывает ужас при мысли о том, чтобы, оглянувшись, увидеть неровный след моей искалеченной ноги, отпечатавшийся на мягкой траве. В результате этого путешествия через дом я чувствую себя так, словно кое-кто занимался самодеятельностью. |