Книга Покой, страница 109 – Джин Родман Вулф

— Лет тридцать — может, чуть больше.

Я услышал разочарование в ее голосе.

— Уверен?

— Человек по имени профессор Пикок брал нас с тетей на охоту за индейскими реликвиями; я помню, как там строили ферму и обыскивали поля в поисках наконечников стрел в первый год, когда их вспахали. Земля принадлежала одному из двоюродных братьев Бена Портера, но он просто пас на ней скот.

— Возможно, на том месте когда-то стоял другой дом. Ты не видел там дыру от подвала или старую трубу до того, как построили новое здание?

— Не припоминаю такого.

— Ну ладно, это все, что я хотела узнать. Ден, насчет ужина — я не хочу никуда идти завтра, но почему бы тебе не зайти ко мне? Около семи?

Я сказал, что буду очень рад.

Квартира Лоис находилась на втором этаже частного дома, куда вела наружная лестница.

— Маленькая, — сказала она, — но уютная. Не возражаешь? Всего две комнаты и ванная, диван раскладной.

Я сказал, что не возражаю, и она налила мне выпить.

— Я заказала еду. Пять или шесть лет назад это потрясло бы меня: иметь парня и посылать за цыпленком. Но сейчас я слишком устала и мало что может меня шокировать. Как-нибудь в другой раз продемонстрирую, какой я хороший повар.

— Никогда бы не подумал, что в здешней библиотеке так много работы.

— Обычно ее не слишком много, но, как уже говорила, я занимаюсь генеалогией. Помнишь, я рассказывала тебе о доме Филипсов? Мне нужен фермерский дом, приблизительно в том же районе, который был построен до Гражданской войны. Я разыскиваю кладбище.

— Звучит ужасно.

— О, я не собираюсь раскапывать могилы или что-то в этом роде. Просто иногда старые надгробия содержат очень ценные сведения.

— Чья это была ферма?

— В том-то и беда, что я не знаю. Все, что мне известно, — это где она была и в какой стороне от нее располагалось кладбище. Знаешь, в прошлом веке на многих фермах были частные захоронения.

Парнишка-курьер принес еду; мы расстелили бумажную скатерть на металлическом столике Лоис, разложили еду по бумажным тарелкам и поели. После ужина сели на диван (она закинула ноги на кофейный столик), поцеловались и выпили скотча со льдом. Она сперва рассказала, как отправилась искать следы старого фермерского дома и порвала чулки о дикую ежевику, а через некоторое время сняла блузку, попросила помочь ей с застежкой на лифчике сзади и заявила, что станцует для меня; но к тому времени она уже с трудом держалась на ногах, и я без особых проблем ее отговорил. Через несколько минут она заснула. Для женщины лет тридцати пяти или около того у нее был удивительно хороший бюст, немного маленький, но все еще крепкий и не обвисший. Я укрыл ее одеялом, собрал использованные стаканы, жирные бумажные тарелки и коробки и отнес все на кухню. В углу за холодильником стояли мотыга и садовая лопата, сверкающие новизной.

В ту ночь я лежал в постели и не мог заснуть. Желание — штука странная, своенравная: в квартире Лоис меня к ней почти не влекло. Теперь я несколько раз был на грани того, чтобы одеться или позвонить ей. Я представил себе, как мы вдвоем бродим по холмам к югу от реки, вспомнил тетю Оливию и профессора. Не верю, что тетя когда-либо уступала другим своим любовникам до замужества, но уверен, что во время этих походов она часто отдавалась профессору Пикоку. Он был молод, строен и красив; самое главное, он был интеллектуал и отчасти педант — к людям с таким складом ума Оливию Вир тянуло всю жизнь.