Книга Покой, страница 100 – Джин Родман Вулф

— Нет.

— Я собираюсь пожертвовать библиотеку университету. — Он кашлянул и вытащил из кармана халата большой и грязный носовой платок. — Мои собственные книги не будут выдавать на руки. Только выставлять в читальном зале, чтобы с ними могли консультироваться ученые. Книги — благодарные получатели наследства, Джимми. Я говорю это на случай, если у тебя когда-нибудь появятся средства, которые можно завещать. Дети есть?

Я сказал ему, что никогда не был женат.

— Как и я. Сыновей нет. Когда меня не станет, весь этот город вернется к ирокезам — ты знал об этом? Детерминейшн Блейн купил землю, и она должна была принадлежать ему и его сыновьям до тех пор, пока восходит луна. Тот факт, что сыновей включили в формулировку, показывает, что на самом деле это была аренда на неопределенный срок — и условия сделки должны были оставаться в силе до тех пор, пока не прервется наш род. Но есть вещи и похуже, чем отсутствие сына, Джимми. Ты помнишь историю, которую рассказывал Джулиус? Как он ворвался в лабораторию…

— Это была спальня, — возразил я. — Третья спальня на втором этаже. Лаборатория находилась в главной спальне.

— Я думаю, что знаю лучше, чем ты. Тебе было не больше четырнадцати или пятнадцати, когда Джулиус рассказывал эту историю. — На мгновение на щеках Блейна появились пятна румянца. Я извинился за то, что прервал его. — Он сказал, что вломился туда и нашел искалеченное тело в баке со спиртом. Жена аптекаря, над которой он проводил свои эксперименты… Ты это помнишь? Ты ему поверил?

— Да.

Я не упомянул, что в течение многих лет меня преследовало яркое воспоминание (хотя я никогда этого не видел) о трупе, каким он, должно быть, выглядел в цинковом гробу с открытым верхом, наполненном метанолом, — о мягких тканях и уродливой голове со слепыми глазами, открытым ртом и парящими в жидкости волосами.

— Я часто задавался вопросом, как у него хватило сил, чтобы взломать дверь. Джулиус вел активный образ жизни, но он был совсем не крупным мужчиной.

— Он купил лом, — сказал я. — После смерти мистера Тилли. Помню это совершенно отчетливо — он не смог найти ключ и отправился в хозяйственный магазин.

— Так или иначе, я никогда не верил в существование призрака. Я думаю, эта женщина была жива — она жила одна в той комнате, пока муж не стал ее бояться до такой степени, что упросил Джулиуса остаться с ним. Возможно, ты забыл об этом, но однажды, когда Джулиус шел по дорожке к дому, он увидел, как занавеска в передней спальне дернулась, однако в окне не появилось никакого лица. Такое наводит на мысли о «привидении», верно?

— Полагаю, что да.

Блейн рассмеялся.

— Я сам так делал — до того, как пришлось обзавестись этим креслом, — когда моей экономки не было дома и являлся нежеланный гость. Сейчас уже слишком поздно что-то доказывать, но держу пари, на стене напротив окна было зеркало. Сядь на пол под подоконником и отодвинь занавеску; человек, на которого ты смотришь, не увидит тебя в зеркале, потому что в комнате слишком темно. Держу пари, именно так она и поступила. После смерти мужа она тоже умерла — вероятно, пристрастилась к спирту и утонула в нем.

Я спросил, что случилось с мистером Пирогги.

— А, этот. Сбежал, прихватив двадцать пять тысяч или около того. По-моему, мы слышали, что он уехал в Гватемалу. Он мог бы взять гораздо больше, если бы захотел, но придумал для себя какое-то сложное оправдание. Оставил мне письмо, прямо в ящике для входящей корреспонденции, под какими-то другими бумагами, но я не прочитал — просто взглянул на конверт, понял, что это такое, и вызвал полицию. Наверное, оно все еще где-то хранится. Впрочем, ты же хотел полистать «Любвеобильного легиста»? Полагаю, тебе интересно, где я храню свои книги.