Книга Тень и Коготь, страница 277 – Джин Родман Вулф

ФАМИЛЬЯР. Так лучше, верно? Вот видишь, я знаю, что говорю. Заодно и соседи пусть слышат: мы здесь вовсе не спим. Не поверишь – в этом крыле множество комнат пустует либо отдано под какие-нибудь синекуры. Однако мы с господином свое дело делаем. Делаем, можно сказать, не покладая рук, оттого и Содружество до сих пор незыблемо. Так что пусть, пусть они знают…

Входит АВТАРХ. Его одежды изорваны и заляпаны кровью.

АВТАРХ. Где это я? (Усаживается на пол и прикрывает лицо ладонями. Поза его очень похожа на позу Нода.)

ФАМИЛЬЯР. Что значит «где»? В Покоях Милосердия, болван. Неужто к нам можно прийти, не зная, куда идешь?

АВТАРХ. Сей ночью меня так гоняют по собственному дому, что я мог оказаться где угодно. Подай-ка мне вина – или воды, если вина тут не найдется, и запри дверь на засов.

ФАМИЛЬЯР. Вина, кроме кларета, у нас нет. И запереть дверей я не могу, поскольку жду возвращения господина.

АВТАРХ (с нажимом). Делай, что велено.

ФАМИЛЬЯР (крайне мягко). Ты пьян, друг. Ступай отсюда.

АВТАРХ. Я пьян… а-а, да какая разница? Конец близок, а я – такой же человек, как ты, ничем не хуже и не лучше.

В отдалении слышится тяжкая поступь НОДА.

ФАМИЛЬЯР. Не вышло у него! Я так и знал!

МЕШИАНА. А вот и вышло! С пустыми руками он так скоро бы не вернулся. Может статься, мир еще можно спасти!

АВТАРХ. Что это значит?

Входит НОД. Очевидно, его мольбы о безумии были услышаны, однако ДЖАХИ он изловил и волочет за собой. ФАМИЛЬЯР, подхватив оковы, бросается ему навстречу.

МЕШИАНА. Ее руками нужно держать, не то опять улизнет.

ФАМИЛЬЯР надевает на НОДА цепи, с лязгом защелкивает замки, а одну руку его приковывает поперек туловища так, чтобы он мог удерживать ею ДЖАХИ. НОД с силой прижимает добычу к груди.

ФАМИЛЬЯР. Раздавишь, олух здоровенный! А ну, пусти!

Схватив рычаг, которым натягивал ремни дыбы, ФАМИЛЬЯР принимается охаживать им НОДА. НОД ревет, тянется к ФАМИЛЬЯРУ, и бесчувственная ДЖАХИ выскальзывает из его рук. ФАМИЛЬЯР хватает ее за ногу и волоком тащит к АВТАРХУ, сидящему на полу.

ФАМИЛЬЯР. Так, ты. Ты вполне справишься.

Рывком вздернув АВТАРХА на ноги, ФАМИЛЬЯР быстро, умело связывает его так, что тот поневоле вынужден сомкнуть пальцы на запястье ДЖАХИ, и направляется к МЕШИАНЕ, чтобы продолжить пытку. НОД за спиной ФАМИЛЬЯРА незаметно для него освобождается от цепей.

Выступали мы под открытым небом, где всякий звук легко теряется в его бескрайних просторах, однако я прекрасно слышал грохот и лязг, поднятый Бальдандерсом, притворяющимся, будто избавление от оков стоит ему изрядных усилий. Слышал я также разговоры, что велись среди публики, – в частности, одну беседу о нашей пьесе, обнаруживавшую в ней потаенные смыслы, о которых я даже не подозревал, да и сам доктор Талос, на мой взгляд, вовсе не имел в виду ничего подобного; и еще одну, о каком-то судебном разбирательстве (похоже, оратор, говоривший с тягучими, томными интонациями экзультанта, ни минуты не сомневался, что приговор Автарха окажется несправедлив). Повернув ворот дыбы так, чтобы вставший на место стопор щелкнул как следует, я рискнул искоса бросить взгляд в сторону любовавшихся нашей игрой.

Занятых мест оказалось не больше десятка, но по бокам и позади зрительских скамей столпилось немало высоких, статных людей. Имелось среди них и несколько дам в придворных платьях, очень похожих на те, что я как-то раз видел в Лазурном Доме, – с очень глубокими декольте и пышными юбками, нередко с продольным разрезом либо облегченных при помощи кружевных вставок. Прически их, предельно простые, украшали цветы, драгоценности или ярко фосфоресцирующие светлячки.