Книга Тень и Коготь, страница 273 – Джин Родман Вулф

ИНКВИЗИТОР. Людям добропорядочным бояться здесь нечего. Но пусть даже так, твое признание, я полагаю, потребовало изрядной смелости.

КОНТЕССА. А вправду ли я так уж добропорядочна? А ты? А он? Меня духовник добропорядочной бы не назвал. Что говорит тебе твой исповедник? В страхе перед тобою молчит? А твой Фамильяр? Он порядочнее? Добрее?

ФАМИЛЬЯР. Мне бы сего не хотелось.

КОНТЕССА. Нет, похвастать смелостью я не могу – и вполне понимаю, что мне есть чего здесь опасаться. Под эти мрачные своды меня привел страх. О нагом человеке, ударившем меня, тебе, без сомнения, сообщили. Схвачен ли он?

ИНКВИЗИТОР. Ко мне его не приводили.

КОНТЕССА. Меньше стражи тому назад несколько солдат нашли меня в саду, плачущей, не слушая утешений служанки. Оставаться снаружи, в темноте, мне было страшно, и посему они понесли меня в мои покои – той галереей, что называется Воздушной Дорогой. Известна она тебе?

ИНКВИЗИТОР. Допустим.

КОНТЕССА. Тогда тебе известно и о том, что поверху над ней всюду окна, чтобы во всех соседних комнатах и коридорах было светлее. И вот, когда меня несли ею, в одном из окон мелькнул человек – высокого роста, хорошо сложенный, широкий в плечах и стройный телом.

ИНКВИЗИТОР. Подобных людей на свете немало.

КОНТЕССА. То же самое подумала и я. Однако, спустя недолгое время, тот же человек мелькнул еще в одном окне, и еще в одном. Тогда я призвала несших меня солдат открыть по нему огонь. Солдаты посчитали меня сумасшедшей и огня не открыли, а отряд, посланный схватить этого человека, вернулся с пустыми руками. Между тем он все смотрел на меня из окон и будто бы… этак слегка покачивался.

ИНКВИЗИТОР. И ты полагаешь, что видела за окном того, кто ударил тебя?

КОНТЕССА. Хуже. Я опасаюсь, что это не он, хотя похож на него. Кстати сказать, он, вне всяких сомнений, не сделал бы мне ничего дурного, отнесись я с почтением к его безумству. Нет, в эту странную ночь, когда мы, погубленные зимней стужей стебельки прежней поросли рода людского, столь неожиданно оказались смешаны с семенами будущего года, я боюсь, что он – нечто большее, нам неизвестное.

ИНКВИЗИТОР. Вполне возможно, но здесь ты не найдешь ни его, ни человека, ударившего тебя. (Фамильяру.) Приведи сюда ведьму, Брат.

ФАМИЛЬЯР. Все они – ведьмы, только некоторые куда хуже прочих.

ФАМИЛЬЯР уходит и возвращается, ведя за собой на цепи МЕШИАНУ.

ИНКВИЗИТОР. Ты обвиняешься в том, что очаровала семерых солдат государя нашего, Автарха, так, что те, изменив присяге, обратили оружие против собственных товарищей и офицеров. (Поднимается и зажигает большую свечу у края стола.) Настоятельнейше заклинаю тебя сознаться в сем прегрешении, а также назвать силу, помогшую свершить грех, и имена тех, кем научена взывать к оной силе.

МЕШИАНА. Те солдаты просто увидели, что я ничего дурного не замышляю, и испугались за меня. Я…

ФАМИЛЬЯР. Молчать!

ИНКВИЗИТОР. Протестам обвиняемых не придается значения, если высказаны они не под пыткой. Мой фамильяр приготовит тебя к ней.

ФАМИЛЬЯР, схватив МЕШИАНУ, пристегивает ее ремнями к одному из хитроумных пыточных механизмов.

КОНТЕССА. Времени миру осталось так мало, что тратить его, любуясь на все это, не стоит. Ты ведь подруга того нагого человека из сада? Я отправляюсь искать его и расскажу ему, что с тобой сталось.