Книга Тень и Коготь, страница 233 – Джин Родман Вулф

Ядро врага, угодив прямо в казенную часть первой из пушек батареи правого борта, разнесло ее на куски и само разлетелось вдребезги, и град осколков, хлестнувший по палубе ворохом темных листьев, подхваченных ураганом, унес с собою немало жизней.

Тогда рулевой, не дожидаясь приказа, развернул корабль левым бортом к врагу, и пушки левого борта открыли огонь – вразнобой, по готовности тех, кто наводил их на цель, будто волки, воющие на луну. Ядра их пронеслись мимо единственной башни противника, а некоторые ударили прямо в нее, так что башня разразилась погребальным звоном по погибшим мгновением раньше, а еще несколько канули в воду у борта хищного остроносого корабля, а еще часть ядер, отскочивших от палубы (также железной), с визгом ушли в небеса.

Единственная пушка врага вновь подала голос.

Так бой и продолжался – считаные минуты, но каждая из них казалась длиннее целого года. Наконец юноша, воплощенный из сновидений, припомнил совет, полученный от царевны, дочери Ночи, но ветер, хотя и крепкий, по-прежнему дул в кормовую скулу, и, если развернуть корабль так, чтоб (согласно совету принцессы) оказаться с наветренной стороны от противника, стрелять большую часть времени смогут только носовые орудия либо батарея правого борта, одна из пушек которой разбита, а расчеты изрядно прорежены градом осколков.

Но в этот миг его осенила еще одна мысль: ведь бьются они точно так же, как сотни их предшественников, а все эти сотни предшественников нашли здесь смерть, корабли их потоплены, а кости устилают дно мириадов проток, избороздивших паутиной морщин лик острова великана. Тогда отдал он приказ рулевому, но рулевой не откликнулся, так как тоже пал жертвой осколков, а на ногах держался лишь потому, что перед смертью мертвой хваткой вцепился в штурвал. Видя это, юноша, воплощенный из сновидений, встал за штурвал сам и развернул корабль носом к противнику. Тут три сестры и явили то самое пресловутое благоволение храбрым: очередное ядро, пущенное врагом, могло бы прошить корабль от форштевня до кормового транца, однако просвистело мимо левого борта на расстоянии не больше длины весла, а следующее разминулось с целью по правому борту этак на ширину шлюпки.

Тут враг, до сих пор стоявший на месте, не пытаясь ни отступить, ни пойти на сближение, лег в разворот. Видя, что противник не прочь сбежать, если сможет, на корабле разразились громкими криками торжества, будто уже одержали победу. Однако – вот чудо! – единственная башня врага, до сих пор всем казавшаяся неподвижной, развернулась кругом, и огромное, больше любой их пушки, орудие снова нацелилось на корабль юношей города магов.

Еще миг – и выпущенное им ядро угодило в самую середину правого борта, сбив одну из пушек с лафетной рамы, как хмельной буян мог бы вышвырнуть из колыбели младенца. Тяжелая пушка покатилась по палубе, круша все на своем пути, а прочие пушки батареи – те, что остались целы, – откликнулись дружным хором огня и железа. Ну а оттого, что разделявшее корабли расстояние сократилось больше чем вдвое (а может, лишь потому, что враг, проявив страх, утратил толику прочности), ядра их зазвенели о башню не вхолостую, не гулко – пожалуй, с этаким глухим, скрежещущим лязгом мог бы лопнуть колокол, возвещающий конец света, и по вороненому, жирно поблескивавшему железу прянули во все стороны рваные трещины.