Книга Тень и Коготь, страница 137 – Джин Родман Вулф

— Его знают младенцы, – сказала Доркас. – Знают до того, как выучатся говорить. А выучившись, забывают. Однажды мне кто-то говорил об этом.

— Да, именно это я и имел в виду. В коричневой книге собраны древние мифы и есть целый раздел, где перечислены все Ключи к Мирозданию – все то, что люди якобы узнавали от мистагогов с далеких миров, или вычитывали из волшебного пополь-вуха, или получали в озарении, постясь в дуплах священных деревьев… Мы с Теклой читали их и говорили о них, и суть одного из этих ключей была в том, что все на свете имеет три ипостаси, три смысла. Первая – практическая, как сказано в книге, «доступная взору оратая». Вот корова жует пучок травы: трава реальна, корова реальна; эта ипостась мира столь же важна и истинна, как и все остальные. Вторая – отображение мира в самом себе. Каждый предмет имеет связь со всеми прочими, и посему мудрый может из наблюдений над одним предметом извлечь знание обо всех остальных. Это называется ипостасью ворожей – именно ею пользуется тот, кто предсказывает удачную встречу по змеиным следам на песке или пророчит счастье в любви, если поверх патронессы одной масти выпадет курфюрст другой.

— А третья? – спросила Доркас.

— Третья ипостась – воплощение Вседержителя. Поскольку все в мире берет свое начало в Нем и Им же приводится в движение, весь мир есть воплощение Его воли. В этом – реальность высшего порядка.

— Выходит, то, что мы видели, – небесное знамение?

Я покачал головой.

— В книге сказано, будто небесным знамением является все вокруг нас. И столб в этой ограде, и то, как ветви того дерева нависают над ней… Некоторые из знамений выражают эту третью ипостась с большей вероятностью, нежели прочие.

Шагов сто после этого мы прошли в молчании. Затем Доркас заговорила:

— Пожалуй, если то, что написано в книге шатлены Теклы, правда, то у людей все наоборот. Мы видели, как огромное здание взмыло в воздух и пропало, верно?

— Я видел лишь, как оно висело над городом. Оно в самом деле взлетело вверх?

Доркас кивнула. Светлые волосы ее блеснули в свете луны.

— По-моему, третья, как ты говорил, ипостась очевидна. Вторую найти труднее, а первую – казалось бы, самую простую – вовсе невозможно.

Я хотел сказать, что понимаю ее – по крайней мере насчет первой ипостаси, но тут в некотором отдалении от нас раздался грохот – раскатистый, точно гром.

— Что это?! – воскликнула Доркас, схватив меня за руку.

Прикосновение ее маленькой теплой ладошки оказалось очень приятным.

— Не знаю. Похоже, это за той рощицей впереди.

— Да, – кивнула она, – теперь я слышу голоса.

— Значит, твой слух острее моего.

За рощицей снова загрохотало – еще громче и продолжительнее прежнего. Впрочем, наверное, мы просто подошли ближе. Мне показалось, что сквозь заросли молодых буков пробивается свет огней.

— Вон там! – Доркас указала куда-то чуть севернее деревьев. – Это не звезда – слишком низко и слишком быстро движется.

— Наверное, фонарь. На крыше фургона или в чьей-то руке.

Грохот возобновился, и на этот раз я узнал в нем барабанную дробь. Теперь и я слышал голоса, и один из них звучал еще басовитее и, пожалуй, громче, чем барабан.

Обогнув рощу, мы увидели с полсотни человек, собравшихся вокруг небольшого помоста. На помосте, меж двух пылающих факелов, возвышался великан, державший под мышкой, на манер тамтама, литавру. Справа от него стоял богато одетый человек небольшого роста, а слева – самая чувственная и прекрасная из всех виденных мною женщин, почти нагая.