Книга Меч и Цитадель, страница 98 – Джин Родман Вулф

Все бы ничего, да только, петляя, лента дороги уводила нас от кольца все дальше и дальше, пока кольцо совсем не исчезло из виду, а мы не оказались в сплошной тени, невдалеке от коленей сидящей статуи. Последний крутой (как был бы я благодарен, выруби кто в нем ступени!) подъем – и тут впереди, словно парящие в прозрачном горном воздухе, показались высокие стройные островерхие башни.

— Тракс! – вскричал мальчишка.

Судя по его радости, о Траксе он слышал от матери множество сказок, а уводя их со стариком из родного дома, мать посулила туда его и отвести.

— Нет, – объяснил я, – это не Тракс. Это скорее похоже на мою Цитадель – на нашу Башню Матачинов, и Башню Ведьм, и Медвежью Башню, и Колокольную.

Мальчишка изумленно вытаращил глаза.

— Нет-нет, это, конечно же, не она. Просто… понимаешь, в Траксе я побывал, и Тракс – город каменный. А эти башни сооружены из металла, совсем как наши.

— У них глаза, – сказал маленький Севериан.

И вправду, глаза у башен имелись. Поначалу я решил, будто у меня разыгралось воображение – тем более что глазами обладали лишь некоторые из башен, – но тут осознал, что не все они стоят к нам лицом и что у башен этих, кроме глаз, есть и плечи, и руки… одним словом, что это вовсе не башни, а металлические фигуры катафрактов, воинов, с головы до пят закованных в латы.

— Это не настоящий город, – сказал я мальчишке. – Это стража Автарха, гвардейцы, стоящие на его коленях, готовые стереть в пыль любого, кто вздумает на него покуситься.

— А на нас они не набросятся?

— Страшновато, не так ли? Они вполне могли бы затоптать нас с тобой, как мышей, но не затопчут, можешь не волноваться. Они – всего-навсего статуи, загробные стражи, поставленные здесь в память о его величии.

— Там еще и дома есть большие, – сообщил мальчишка.

Да, он снова оказался прав. Здания доставали колоссальным металлическим изваяниям разве что до пояса, оттого мы их поначалу и не заметили. В этом наша находка тоже напоминала Цитадель, где здания, не предназначенные для того, чтоб бросать вызов звездам, теряются на фоне башен. Возможно, виной тому был лишь разреженный воздух, но мне внезапно привиделось, будто металлические великаны медленно поднимаются, затем, двигаясь все быстрей и быстрей, вскидывают руки над головой и ныряют в небо, как мы с товарищами при свете факелов множество раз ныряли в темные воды резервуара.

Выметенный ветрами щебень наверняка скрипел под сапогами, но этого звука в памяти, как ни странно, не сохранилось. Вероятно, он потерялся в необъятности горной вершины, и к исполинским статуям мы подошли беззвучно, словно ступали по мху. Тени наши, в момент появления вытянувшиеся назад и влево, съежились, превратились в лужицы сумрака у самых ног, и я отметил, что прекрасно вижу глаза всех изваяний до одного. «Очевидно, некоторых сначала просто не разглядел, – подумалось мне, – а теперь они заблестели на солнце».

Наконец мы вышли к дорожке, тянувшейся среди статуй и окружавших их зданий. Я ожидал, что здания окажутся разрушенными, подобно тем, в заброшенном городе Апу-Пунчау, однако ошибся. Глухие, безмолвные, таинственные, они вполне могли быть возведены всего два-три года тому назад. Ни одной обвалившейся крыши, ни одного ползучего стебля, пробившегося сквозь щели меж квадратными серыми блоками каменной кладки… Окон в стенах не имелось, архитектура ничем не напоминала ни храмов, ни крепостей, ни усыпальниц, ни прочих построек знакомого назначения. Совершенно без прикрас, лишенные какого-либо изящества, выстроены они были великолепно, выше всяких похвал, а разница форм их, очевидно, указывала на разницу в функциях. Сверкающие фигуры возвышались над ними, словно замороженные на месте внезапным порывом студеного ветра, – обычно монументы выглядят совершенно не так.