Книга Солнце и Замок, страница 110 – Джин Родман Вулф

Бургундофара в недоумении подняла брови.

— А что, уже? Так быстро? – выдохнула она.

Признаться, я чувствовал то же самое.

— Да, осталось всего ничего. Я приготовил вам кое-какие припасы – в основном, съестное. Оружие, кроме ваших ножей, возьмете? Могу выделить, если нужно.

— А сам ты что посоветуешь? – спросил я.

— Я? Ничего. Ты знаешь, что вам предстоит делать, а я – нет.

— Тогда я оружия не возьму, – ответил я. – А Бургундофара пусть за себя решает сама.

— Нет, – согласилась Бургундофара. – Мне тоже оружие незачем.

— Тогда идемте, – сказал капитан, и на сей раз то было уже не приглашение – приказ.

Надев ожерелья, мы следом за ним поднялись на палубу.

Корабль наш несся высоко над облаками, казалось, кипевшими под его днищем, однако я сразу почувствовал: да, вот мы и дома. Урд за их пеленою из голубой сделалась черной и вновь засияла лазурью. Леер на ощупь оказался холоден, точно лед, и я поискал взглядом ледяные шапки Урд, однако мы уже опустились так низко, что разглядеть их не удалось. Сквозь прорехи в клубящихся облаках виднелась лишь синева морей, время от времени перемежавшаяся бурыми либо зелеными пятнами суши.

— Прекрасный мир, – вздохнул я. – Возможно, не столь прекрасный, как Йесод, но все равно красивый.

Капитан пожал плечами.

— Мы и свой сделаем не хуже Йесода, если захотим.

— Захотим, – ответил я, и лишь после того, как слово сорвалось с языка, понял, что действительно в это верю. – Захотим непременно… и чем больше нас, покинув Урд, вернется назад, тем скорее.

Облака успокоились, словно какой-то маг прошептал заклинание, или какая-то женщина обнажила перед ними грудь. Убрав паруса, вахтенные суетились на реях, проверяя, все ли громоздкие, крупные снасти закреплены с надлежащей надежностью.

Стоило последнему из них спрыгнуть на палубу, навстречу нам ударили первые ветры Урд, разреженные до неосязаемости, однако, словно единственное мановение руки корифея, принесшие с собой целый мир звуков. Мачты взвизгнули, заныли не хуже ребеков, каждая стренга канатов завела свою песнь.

Еще немного, и сам корабль, рыскнув в сторону, накренился и кормою вперед ухнул вниз, так что озаренные солнцем облака Урд за шканцами встали дыбом, а мы с Бургундофарой в ужасе ухватились за стойки леера изо всех сил.

Капитан, спокойно, как ни в чем не бывало, опиравшийся на оттяжку, осклабился и крикнул:

— Вот так так, а я-то думал, хотя бы девица с матросской службой знакома! Подними-ка его, дорогуша, не то на камбуз отправишься, коку в помощницы!

Я бы и сам помог Бургундофаре, будь у меня такая возможность, а она, как велел капитан, всеми силами постаралась помочь мне подняться. Цепляясь друг за дружку, мы кое-как встали на ноги (хотя палуба сделалась круче множества лестниц, причем по-прежнему оставалась гладкой, точно пол в бальном зале) и даже сумели сделать пару осторожных шажков в его сторону.

— Не поработав на палубе хоть немного, моряком не стать, – назидательно сказал он. – Жаль, вам высаживаться уже пора, не то я бы сделал из вас настоящих мореходов!

Я, кое-как совладав с дрожью в голосе, сообщил, что наше прибытие на Йесод было далеко не столь бурным.

Капитан посерьезнел.

— Видишь ли, там вам инерцию гасить почти не потребовалось. Вы ее уже погасили, достигнув высшего плана. А мы идем вниз без единой тряпки, что могла бы нас притормозить, как если б в звезду падали. От лееров малость отойди пока. Там ветер горяч – кожу с плеча слижет вмиг.