Книга Какого темного?, страница 128 – Ольга Валентеева

Так, это вряд ли был я. Скорее всего, братец Ремедис с его любовью к эльфам. Напугал бедного Лави, теперь ему темные властелины повсюду мерещатся.

— Зря боишься, – потрепал я эльфа по плечу. – Если ты ничего дурного не совершал, то никто тебя пытать не будет.

«Если ты не профессор», – добавил мысленно. А что? Не люблю я профессоров.

— Некромант, – Лави ткнул меня локтем в бок.

Ник Роберин. Вот кого я ждал увидеть в деле. Надеюсь, его не будут выносить с поля, как проклятийника. Некромант, черный, будто ворон, остановился у предмета экзекуции. Шорох ткани – и лицо Роберина стало иссиня-бледным. Что же там? Жаль, мне не разглядеть. Может, тоже мышки?

Часы тикали, время шло. Роберин близился к результату проклятийника. Когда он перешагнул черту, установленную Лионом, я занервничал. Но вдруг Ник закрыл лицо руками и отступил.

— Девять минут, – безжалостно отчеканил Редеус.

Мы с Лави переглянулись – и с воплями кинулись друг другу на шею. На этот раз победа была только наша! Меня даже не задевало, что проиграл эльфу. Наоборот, я им гордился. В это время Роберин тяжело осел на скамью.

— Что там? – тихо спросил Ричард Парадий.

— Смерть, – некромант улыбнулся так, как улыбаются только приговоренные к казни. Безнадежно. Хотя некромант, который боится смерти, – это что-то новое. Из разряда «темный, который боится тьмы».

Мы прослушали сообщение, что конкурс талантов начнется завтра в полдень, и поспешили в общежитие. Нас ждал ужин, а потом предстояло решить, каким из своих многочисленных талантов я смогу растопить ледяные сердца жюри.

Да здравствуют ночные бдения! Накануне конкурса талантов я не мог уснуть. Мысли ворочались в голове, как тяжелые камни. Сдвинешь с места одну – на смену сразу же приходит другая. Не менее тяжелая, а иногда и более. Какие у меня есть таланты? Нет, я, конечно, просто клубок дарований, но большинство их людям лучше не показывать. Точнее, показать-то можно, но с ними не победить. Сначала я спрашивал Лави, что будет показывать он. Счастливый эльф признался, что будет петь. Эльфы – сладкоголосые создания. Я тоже петь умею, но учитель музыки как-то раз намекнул мне, что лучше держать голос подальше от чужих ушей. Наверное, до сих пор где-то в казематах томится, бедняга.

Еще я хорошо танцую. Знаю все танцы, модные в моем королевстве. Было бы странно, если бы не знал. Декламирую неплохо. Фехтую. Но что я делаю лучше всего?

— Эрин, прекрати ворочаться! – раздался в темноте голос Кая. – Еще один скрип твоей кровати – будешь завтра поражать судей умением бегать на сломанных ногах.

Ему бы все шутки шутить… А я ведь серьезно. Вздохнул и повернулся на другой бок. Демон угрожающе зарычал. Пришлось одеваться, забирать сонного Шуна и идти в парк, жаловаться деревьям. Они-то меня выслушают.

В парке было прохладно. Я выбрал скамейку, почти скрытую низкими ветвями ивы, склонившимися до земли. Сел и задумался. Шун радостно носился по полянке. Вот кому не о чем заботиться.

— Ра-на-ра, – сообщил мне шишига. Я кивнул, что бы он там ни сказал. Прикрыл глаза. И зря это сделал. Потому что проснулся на рассвете оттого, что Шун настойчиво по мне ерзал. Бегал вверх-вниз и что-то лопотал.

Проснулся я вовремя, чтобы услышать чужие голоса.