Книга Когда загорится Луна, страница 82 – Ольга Валентеева

Больше они не разговаривали до самого дома Соколова. Там они поднялись в квартиру, Лёша остался ждать в гостиной, а Искандер скрылся на кухне, загремел какими-то склянками, и вскоре по квартире поплыл устойчивый запах трав. Он оказался приятным, успокаивающим. Хотелось лечь, закрыть глаза и просто выспаться: без дурных снов, без видений, без посторонних звуков. Однако Леший не мог себе этого позволить, не за тем приехал. А Соколов уже вернулся. Он держал в руках пучок травы и банку с отваром.

— Надеюсь, это пить не придется? – угрюмо уточнил Лёша.

— Придется, – «порадовал» Искандер. – Здесь мята, ромашка, мелисса. Ничего больше. Пейте.

Теперь затея казалась глупой. Однако отступить – еще глупее! И будет попахивать трусостью. Поэтому Лёша выпил отвар, оказавшийся приятным на вкус. Искандер сдвинул в сторону небольшой стол и принялся прямо на полу рисовать черным углем символы.

— Надеюсь, вы не собираетесь принести меня в жертву? – Лешему вдруг стало смешно. Не иначе как ромашка с мятой подействовали. Или что там было намешано?

— Нет, никаких жертвоприношений, я их не практикую, – сурово ответил Соколов, слишком серьезный в своих совиных очках. Он как раз вывел последний символ. – Все, можете ложиться.

— На пол? – уточнил Леший.

— На пол, – без толики сомнения заявил Искандер. – Закройте глаза и постарайтесь глубоко дышать, а я пока задерну шторы.

В комнате сразу стало серо. Леший все-таки лег, хотя хотелось назвать Соколова сумасшедшим. Он не верил в ритуалы – и верил в реальность мертвой Симоны. Как сочетать одно с другим? Кто бы подсказал?

— Глаза, – напомнил Искандер.

Спать… Но нет, состояние, в котором очутился Лёша, было где-то между сном и явью. Соколов нараспев читал какой-то текст. По звукам тот походил на греческий, был тягучим, напевным. Будто каждый звук тянулся, тянулся… вроде жвачки. А потом Лёша почувствовал, как все его тело пронзают тоненькие иголочки. Он попытался открыть глаза – и не смог. Веки стали тяжелыми, неподъемными. Он глухо застонал.

— Все в порядке, Алексей, – расслышал он голос Соколова. – Скоро станет легче.

И песнопения продолжились. А изнутри поднималась горячая волна, она затапливала все тело, заставляла выгнуться дугой, мешала дышать. Отпустило резко. Жар схлынул, как и не бывало, зато звуки вокруг стали яснее и четче. Хотелось подняться и побежать. Лететь, нестись, пока держат ноги, навстречу ветру. Раскинуть руки, вдохнуть полной грудью. А когда Леший открыл глаза, цвета стали ярче.

Соколов улыбался.

— Получилось, – только и сказал он.

— Получилось, – кивнул Лёша.

Затем взъерошил и без того растрепанные волосы, осторожно поднялся с пола. Сначала его качнуло в сторону, но он быстро выпрямился. Сила – вот что он ощущал. Могучая сила, древняя, как сам мир, которая почему-то оказалась в его теле, и тело ее принимало.

— Спасибо, – проговорил Леший.

— Обращайтесь, – откликнулся Соколов. – Сегодня вам будут сниться очень яркие сны, а уже завтра все станет как обычно, только видеть и слышать будете больше. Учитесь это контролировать, теперь у вас есть такой шанс.

— Пожалуй, я пойду.

Лёша накинул куртку, обулся. Минувший день тоже казался всего лишь ярким сном.

— Я отвезу вас, – тоном, не терпящим возражений, заявил Соколов. – Так будет лучше.