Книга Когда загорится Луна, страница 28 – Ольга Валентеева

Уже в дверях он столкнулся с Тасей.

— И куда это ты? – поинтересовалась девушка, проходя в дом. – На свидание?

— Ага, с выдающимся художником, – улыбнулся Дёма. – Скоро приду.

— Удач и!

— Спасибо, – поблагодарил Демьян и поспешил прочь.

До Волжской надо было идти мимо мастерской, потом пересечь шоссе по переходу, миновать местную спортивную школу… Дёма почти не смотрел по сторонам, раздумывая, как вести себя на встрече с Вихревым. Раньше ему не приходилось встречаться с такой величиной, и сейчас Азаров стеснялся. Ему казалось, что его картины недостаточно хороши. И выставка – это случайность, аванс, который ему дали, только вряд ли этот аванс сможет окупиться его талантом. В итоге, стоя на пороге десятиэтажного дома, Демьян боялся этот самый порог переступить. И почему все так сложно? Он покосился на папку в своих руках, вздохнул и все-таки пошел вверх по ступенькам.

Нужная квартира оказалась на втором этаже. Дёма нажал на синюю кнопку звонка, и внутри раздался мелодичный перелив, а вскоре ему открыл дверь сам хозяин квартиры. Павел Владимирович выглядел непривычно в домашней обстановке.

— А, Демьян! – Он сделал вид, что не ждал его визита. – Что случилось?

— Вы забыли документы в училище, – ответил Дёма, как и договаривались. – Меня попросили вам отвезти.

— О, спасибо! Вот дырявая голова! Проходи, я тебя чаем угощу. Сегодня на улице морозно.

Демьян вошел в большую светлую прихожую, разулся, получил от хозяина квартиры коричневые тапки.

— Вот, здесь у меня гостиная, – указал Павел Владимирович, вводя гостя в современно обставленную комнату, украшенную натюрмортами на стенах.

В кресле сидел мужчина лет сорока пяти. У великого художника было бледное вытянутое лицо, глубоко посаженные серые глаза и чуть удлиненный нос. Одет он был в клетчатую рубашку и черные брюки.

— Сеня, знакомься, – торопливо представил преподаватель, – это мой лучший ученик, Демьян Азаров. Только на первом курсе, но уже подает большие надежды. Впрочем, ты сам в этом убедишься на выставке. Его полотна диво как хороши! Демьян прекрасно чувствует цвет. Кажется, картины вот-вот оживут.

Дёма поежился от такой характеристики. В том-то и дело, что «его полотна» время от времени оживали, только вряд ли это порадует Семёна Вихрева.

— А это Семён Васильевич Вихрев, мой старый друг, – продолжал говорить Павел Владимирович. – Вот, приехал ненадолго в наш город и обязательно посетит твою выставку. Правда, Сеня?

— Непременно, – приятным низким голосом ответил тот. – Павел очень вас хвалит, молодой человек. Мне даже стало любопытно, что это за самородок такой. Впрочем, у Паши глаз наметанный. Значит, ваши полотна действительно чего-то стоят.

— Надеюсь на это, – проговорил Демьян, а его преподаватель уже наливал чай в чашки.

— Ты присаживайся, Дёма, – сказал он. – Выпей чайку, согрейся. Кстати, Демьян работает в моей мастерской. Сам понимаешь, какое в общежитии творчество?

— Нам с тобой это не мешало, – усмехнулся Вихрев.

— Так это мы! – рассмеялся его друг, а Дёма глотнул обжигающе горячий чай. Он закашлялся, а Павел Владимирович услужливо похлопал его по спине. – Не смущайся, Дёма. Мы с Сеней тоже были молодыми. Правда, я сосредоточился на преподавании и почти забросил живопись, а Сеня до сих пор пишет. И как пишет! Ты бы видел его новые работы! Правда, образы стали какие-то мистические. Почему, Сень?