Книга Злая. Сказка о ведьме Запада, страница 248 – Грегори Магуайр

Эльфаба начинала тяготиться тем, что столько не возвращалась в Киамо Ко. Лирр вёл себя как идиот, своевольный и малодушный попеременно, а старая няня порой забывала, на каком она свете. Ведьме не хотелось снова вспоминать о вчерашнем дне – о смерти мадам Моррибль, о намёках в кукольном представлении. Вряд ли она могла бы возненавидеть Волшебника сильнее, чем сейчас. Если в этой гнусной мысли, что он мог быть её отцом, была хоть крупица правды, то это лишь разжигало её ненависть. Она непременно расспросит обо всём няню, когда вернётся домой.

Когда вернётся домой.

В тридцать восемь лет она впервые начала понимать, каково это – чувствовать себя дома. «За это, Сарима, спасибо тебе», – подумала она. Может быть, и правда дом – лишь место, где тебя никогда не простят, и таким образом чувство вины привязывает тебя к нему навсегда. Но, возможно, это справедливая плата за то, что где-то ты свой.

Но всё же Эльфаба решила двигаться в сторону Киамо Ко по Дороге из жёлтого кирпича. Она предпримет последнюю попытку вернуть башмачки. Ей больше нечего терять. Если башмачки попадут к Волшебнику, он использует их, чтобы укрепить свои притязания на Манникин. Может быть, при определённом усилии она сможет просто пожать плечами и предоставить этот край его собственной судьбе – но башмачки, будь они прокляты, принадлежали ей.

Наконец ей попался торговец, который видел Дороти. Он остановил свою повозку на обочине и, потирая уши своему ослу, рассказал:

— Она прошла здесь несколько часов назад, – сказал он, откусил морковку и поделился остатками с ослом. – Нет, она была не одна. С ней шёл ещё какой-то странный сброд. Друзья, наверное. Или телохранители.

— Ах, бедняжечка, как она напугана, – язвительно пробормотала Ведьма. – И кто это был? Мускулистые коротышки-манникинцы?

— Не совсем, – ответил торговец. – Соломенный человек, железный дровосек и большой кот, который спрятался в кустах, когда я проходил мимо. Леопард, должно быть, или пума.

— Соломенный человек? – переспросила Ведьма. – Она пробуждает персонажей из местных легенд, зачаровывает их, чтобы они ожили? Должно быть, на редкость обаятельная девочка. Ты заметил её башмачки?

— Я даже пытался их у неё купить.

— О да! Так, и что?

— Не продаются. Она, похоже, к ним сильно привязана. Говорит, их ей подарила Добрая Волшебница.

— Свинство.

— Ну, моё дело маленькое, – пожал плечами торговец. – Может, вас что-нибудь заинтересует из моего товара?

— Зонт, – сказала Ведьма. – Вышла без него, а погода, похоже, портится.

— Да, помню я старые добрые времена засухи, – вздохнул торговец, вытаскивая слегка потрёпанный зонт. – О, вот он, раскладной красавчик. Отдам за два шиллинга с полтиной.

— Отдашь даром, – парировала Ведьма. – Ты же не откажешь бедной нуждающейся старушке, дружок?

— Да такой старушке откажешь – и тебя самого не найдут, – хмыкнул он, забрался в повозку и поехал своей дорогой ни с чем.

Однако когда повозка проезжала мимо Ведьмы, та услышала ещё один голос:

— Конечно, никого не интересует мнение вьючного животного, но я думаю, что это Озма пробудилась от Великого Сна и двинулась обратно в Оз, чтобы вернуть себе трон.

— Ненавижу роялистов, – буркнул торговец и хлестнул Осла кнутом. – Ненавижу Животных с характером.