Книга Злая: Детство, страница 61 – Грегори Магуайр

— Я бы сделала всё, что в моих силах, но этого – не могла. Там же вода…

— Не перебивай. Я отвечаю на твои вопросы. Ты показалась нам какой-то странной разновидностью ходячего бамбука, визжащего во всё горло. Мы никогда не слышали, чтобы растение могло так вопить, да ещё и подпрыгивать. Так что нас скорее вело любопытство, чем доброта. Да и вы трое были там одни, без присмотра. Мы решили, что можно рискнуть. Вот теперь я честно сказала всё.

— Я не растение, – возражает Эльфи, не зная, стоит ли обижаться или, напротив, сожалеть, что это не так. Каково это – быть растением?

— Уверена? – ехидно переспрашивает Лолло-лолло. – А смахиваешь на удушающий плющ, как по мне.

— А что вы вообще здесь делаете? – возвращается к своим вопросам Эльфи. – Как живёте? Вас тут что, ну… целая колония? Почему притворяетесь обычными животными, которые не умеют говорить?

— Так безопаснее, – отвечает Нери-нери. – И мы, как видишь, вполне можем сойти за обычных. Вот тебе, боюсь, так не повезёт. Разве что вас сотни, таких же зелёных.

— Она могла бы сойти за болотную жижу, – говорит Лолло-лолло. Нери-нери запускает в него кедровой шишкой.

Эльфи не сбивается:

— Так кто вы? Племя? Группа? Просто кочуете вместе или целый народ? Я не понимаю. Вы могли бы понять друг друга с Обезьяной – если допустить, что бывают говорящие Обезьяны? Как вообще у вас всё устроено?

— Слишком ты настырная, – неодобрительно говорит Нери-нери. – Мы спасли твою сестру – вот и всё, что тебе нужно знать о нашем сообществе.

— Ладно уж. Мы – беглецы, – вдруг сообщает Лолло-лолло.

Нери-нери бодает его мордой.

— Что? – ворчливо огрызается он. – Это ты захотела тут остаться и поговорить с ней. И что, это разговор? Давай завязывать с этими увиливаниями.

Семейные распри – Эльфи это знакомо не понаслышке.

— О, это звучит интересно. Беглецы. Откуда вы бежите?

— Это тебя не касается, – рычит Нери-нери, но Лолло-лолло улыбается – если этот оскал можно назвать улыбкой.

— Если расскажем всё разом, сможем наконец убраться отсюда, – говорит он товарке. – Это и так рискованно: рассиживаться тут с этой малявкой, пусть даже она и не похожа на остальных. Ну, поговорим о том о сём – и в путь.

Он поворачивается к Эльфи:

— Мы пытались работать на пришлых из Изумрудного города, хотя толку от нас на строительстве этой здоровенной подавляющей дороги было мало. Наши лапы не годятся, чтобы укладывать кирпичи. Но когда нашли рубины – о, вот тут мы пришлись к месту. Нас наняли. Нам хорошо платили. Мы ведь ходим под упряжью – вот и возили повозки, гружённые корундом. Работники мы надёжные. Не страдаем чесоткой, как мулы, которых пригнали с севера.

— Лолло-лолло, может, хватит? – вмешивается Нери-нери. – Не сбивайся с мысли хоть раз в жизни. Да, нам платили удобной и сытой жизнью, но свободы у нас не было. Большинству наших сородичей этого было довольно. Но не нам.

— Но не тебе, – поправляет Лолло-лолло. – Я отлично жил в тепле и сытости. Но всё равно ушёл, потому что ты меня увела.

— О-о-о, прикуси язык, если тебе так хочется чего-нибудь горького. Я не стану этого терпеть. Теперь мы свободны, мы здесь; сегодня – наш день.

— Что значит «ваш день»? – спрашивает Эльфи.

— Просто день, – отвечает более волевая Скийоти. – Какой есть. День, когда можно дышать, следить за солнцем в небе, есть, и гадить, и искать тень для дневного сна, и – если повезёт – в полдень красть у людей еду. День, когда нам не угрожают стрелы охотников, хищные бегемоты и ядовитые змеи. День, когда можно поговорить с человеческим созданием, напоминающим побег плюща, и узнать что-то новое! И самое главное – в этот день нам не надо впрягаться в телегу, доверху нагруженную камнями.