Книга Злая: Детство, страница 24 – Грегори Магуайр

Кто-то припоминает: в какой-то момент щит с лязгом падал на землю, Эльфи тогда пыталась проверить, сумеет ли поднять его и покатить, как обруч.

— Чепуха, – говорит Фрекс. – Она не могла предвидеть, что Нессарозе грозит опасность, и спустить её на воду, чтобы спрятать от похитителей. Эльфи едва научилась просовывать руки в рукава.

Все смотрят на Эльфи. Она глядит на взрослых в ответ – невозмутимо, без тени раскаяния.

— А кто ещё? – парирует Мелена. – И разве это важно? Мы целы. Все живы. Несса с нами. Можно уходить.

Они возвращаются в лагерь с младенцем на руках, Снэппер несёт на спине бронзовый щит. Няня замыкает процессию, уверенно стискивая руку Эльфи – независимо от желания самой девочки.

Очевидно, буйволы спугнули остатки боевого отряда, потому что самые последние квадлинги уже успели спастись бегством. Огромные быки подталкивают тело убитого мальчика в реку, чтобы он уплыл к своему последнему пристанищу. Словно сговорившись, дальше они бредут по воде туда, где плавает перкуунти и носами подгоняют его останки обратно к берегу. Эльфи подбирает с земли поварёшку Буззи и тычет ей в морду перкуунти, помогая зацепить тушу и подтянуть её поближе.

— Она хочет забрать его с собой, – говорит Снэппер.

— Кукла ей, значит, не нужна, сестрёнка не нужна, – ворчит няня, которая понимает Эльфи куда лучше, чем её родители. – Ей подавай дохлого крокодрилуса. Тревожно мне за эту девчонку, вот честно.

— Оставим его зверям, – говорит Фрекс своей бесстрашной дочери, любительнице чудовищ. – А если кости будут здесь, когда мы пойдём обратно, – мы их для тебя соберём.

Разумеется, этого не случится, думает он, но немного солгать, чтобы успокоить капризного ребёнка, допустимо. Да и вообще – так дети учатся понимать, что такое ложь.

Утро клонится к полудню, и лагерь остаётся позади. Водяные буйволы удалились и больше не появляются. Мёртвое тело мальчика-квадлинга, точно пустой мешок, неспешно дрейфует вниз по реке и вскоре исчезает из виду. Лодки крепкие и надёжные, а местные носильщики и проводники, разворачивая каноэ против течения, ловко и точно, почти бесшумно погружают вёсла в воду. Нарастает жара, по открытой груди Мелены катится пот. Фрекс хмурит брови – вот провалилась ещё одна попытка основать постоянную миссию. В лепете Нессы чувствуется облегчение: её спасли от плена. Эльфи смотрит на неё исподлобья.

Кто-то в отряде понимает, что здесь произошло, но всё равно вопросов остаётся немало. Кто – если это действительно так – поговорил с водяными буйволами и отдал им приказ задержать миссионера? Почему, когда Эльфи вернулась в лагерь – где бы она ни пропадала до того, – по пятам за ней шёл крокодрилус? Её настойчивый интерес к существу, его жертвенное заклание, будто восстановившее нарушенное равновесие и спасшее её саму и её семью… Неужели она могла как-то это устроить? Ей ведь всего четыре года.

Звучит нелепо: домыслы, не более того. Возможно, лишь Эльфи ощущает, что случился непреднамеренный, но оттого не менее точный обмен: жизнь за жизнь. Но разве она может это предположить – что жизнь крокодрилуса отнята взамен её собственной жизни или жизни её сестры? Если она с своего имени выговорить толком не может? Сердце перкуунти – не черепашье сердце. Но всё же.

Разумеется, ей не под силу выразить всё это словами. Разумеется, она не может так мыслить. Никто не знает в точности, способна ли она мыслить вообще. И ни один ребёнок в четыре года не способен осмыслить моральную дихотомию добра и зла. Ведь так? Ведь так?..