Книга Цена весны, страница 66 – Дэниел Абрахам

Но она пришла к нему не с рассказом. А с угрозой.

— Какую роль в этом играет Семай? — спросил он.

— Никакую. Он не хочет иметь с этим ничего общего. Как и, кстати, с моим приходом сюда. Я оставила его присматривать за делами, пока не заплачу тебе долг. Потом я пойду домой.

— Это может сработать? — наконец спросил Ота. — Идаан-тя, сказал ли Маати что-нибудь такое?

Его сестра приняла позу отрицания с оттенком неуверенности.

— Он пришел к Семаю за помощью, — сказал Синдзя. — А это, по меньшей мере, означает, что ему нужна помощь.

— И Семай не согласился ему помочь, — сказала Идаан. — Но он не хочет, чтобы Маати повесили. Он выгнал Маати до того, как тот сказал мне, кто его поддерживает.

— Что заставляет тебя думать, что у него есть поддержка?

— Он сам об этом сказал. Сильная поддержка и ухо во дворцах, когда ему нужно, — ответила Идаан. — Даже если он преувеличил, он не похож на кролика, убегающего от охотника или бродящего по рисовому полю. Кто-то его кормит. И сколько в мире людей, желающих возвращения андата?

— Бесконечное количество, — ответил Ота. — Но сколько из них думают, что это возможно?

Синдзя открыл маленький деревянный шкафчик и достал рифленую бутылку, вырезанную из кости. Он открыл крышку, и запах вина наполнил комнату. Синдзя спросил, жестом, не хочет ли кто. Ота и Идаан одновременно приняли ту же самую утвердительную позу.

— Все книги сожжены, — сказал Ота. — Истории андатов исчезли, как и грамматики. Я и не предполагал, что он в состоянии это сделать, когда он написал мне, раньше. Не думаю, что он сможет сделать это сейчас.

Синдзя, пораженный, перелил вина в одну из пиал, красная жидкость полилась по поверхности стола, как пролитая кровь. Идаан подняла бровь.

— Он писал тебе? — спросила Идаан.

— Много лет назад, — сказал Ота. — Одно единственное письмо. Я его сохранил. Маати писал, что ищет способ вернуть андата. Он хотел моей помощи. Я послал письмо с отказом.

— Я очень извиняюсь, высочайший, — сказал Синдзя, не потрудившись подтереть пролитое вино. — Но почему я слышу об этом в первый раз?

— Письмо пришло в неподходящее время, — мрачно ответил Ота. — Киян умирала. Надежды не было. Андаты исчезли, и нет в мире силы, способной их вернуть.

— Ты уверен? — спросила Идаан. — Маати-тя не думал, что это безнадежно. В этом человеке есть что угодно, но он не глуп.

— Не имеет значения, — сказал Синдзя. — Если только разнесется весть, что это произошло — пусть все боги сохранят нас от этого! — и ты знал о его намерении… Что ты знал об этом много лет…

— Это мечта! — рявкнул Ота. — Маати мечтает, вот и все. Он хочет вернуть то, что ушло за пределы его возможностей. Ну, я тоже. Любой, кто жил так долго, как мы, страстно желает невозможного, и мы знаем, насколько это бесполезно. То, что ушло, — ушло, назад не вернешь. И что я могу сделать? Послать письмо с ассасином в придачу? Объявить всему миру, что Маати Ваупатай сошел с ума, что он пытается пленить андата, и что они должны послать при первой возможности армии вторжения?

— Действительно, почему? — спросила Идаан. — Почему бы не послать ассасина, я имею в виду. Что касается армий вторжения, я понимаю. Но, что касается их, почему ты дал им уйти в конце войны?

— Идаан-тя, я не в том настроении, чтобы отвечать на вопросы женщины, которая убила моего отца, замышляла обвинить меня и дышит воздухом только потому, что я разрешил ей. Я понимаю, что ты была бы счастлива вскрыть их горла.