Книга Цена весны, страница 179 – Дэниел Абрахам

Словно он рассказывал себе о том, что произошло, исповедуясь пустой ночи и всем людям в мире через посредника, Идаан Мати.

Наконец он кончил, рассказав о том, как Ванджит обнаружила яд и сбежала, и он решил найти помощь. Где-то посреди рассказа он опустился на землю и уселся, вытянув ноги перед собой; за это время брусчатка вытянула тепло из его тела. Идаан присела перед ним на корточки. Ему показалось, что поза, в которой она слушала, стала мягче, словно тишина могла отличаться, как речь.

— Я поняла, — сказала она. — Хорошо. Кто бы мог подумать, что это сделает мир еще хуже?

— Ты привела его к нам, — сказал Маати.

— Я сделала для этого все, — согласилась Идаан. — Многие годы я не занималась работой такого рода. Мне не хватает практики, но я сделала все, что могла.

— Все, чтобы восстановить милость императора, — сказал Маати. — Я бы никогда не догадался, что ты станешь его собачкой.

— На самом деле я начала это, чтобы защитить Семая, — сказала Идаан, словно не заметив оскорбления. — Ты расшевелил грязь, и я испугалась за него. Я хотела, чтобы Ота узнал, что Семай никак не связан с этим делом. А потом, когда я оказалась при дворе… ну, я решила загладить вину перед Данатом.

— Мальчиком?

— Нет. Перед тем, по имени которого назвали мальчика, — сказала Идаан и тяжело вздохнула. — Но давай вернемся к нашим делам, а? Я понимаю, как трудно и странно любить того, кто тебя ненавидит. Это было со мной. И если ты еще раз назовешь меня собачкой, клянусь всеми богами, которые были и будут, я поломаю тебе все пальцы. Понял?

— Я не хотел, чтобы произошло что-то вроде того, что произошло, — сбивчиво сказал Маати. — Я хотел исцелить мир, а не… не это.

— И планы пошли наперекосяк, — сказала Идаан. — Да, такова их природа. Я иду внутрь. Присоединяйся к нам, когда будешь готов. А пока я приготовлю тебе что-нибудь теплое, попить.

Маати сидел один, постепенно замерзая. Постоялый двор за его спиной потрескивал, словно из него выходило накопленное за день тепло. Сова низко заухала, обращаясь к миру, темнота вокруг него, казалось, уменьшилась. Он различал брусчатку, силуэт конюшни и высокие ветки, тянувшиеся к звездам, как тонкие пальцы. Маати оперся головой о стену и дал глазам закрыться.

Дрожь прекратилась. Гнев стал менее острым, его место постепенно занимала печаль. Изнутри доносился спокойный голос Эи, твердый, как камень. Он должен быть с ней. Он должен быть на одной стороне с ней. Она не должна противостоять им в одиночку. Закряхтев, он встал и ввалился внутрь, колени болели.

Ота сидел на низком деревянном стуле, задумчиво прижав пальцы к губам. Он взглянул на Маати, вошедшего в комнату, но никак не показал, что узнал его. Эя говорила, указывая в пространство между Отой и Данатом. Ее голос был ни злобным, ни извиняющимся, и Маати в очередной раз вспомнил, почему восхищается ею.

— Да, — сказала она, — андат переиграл нас. Начиная с Ашти Бег и кончая мной, мы хотели считать его младенцем. Мы все знали, что это не так. Мы все достаточно хорошо понимали, что он — часть сознания Ванджит, облекшаяся плотью, но…

Она подняла руки, ладонью наружу. Не формальная поза, но достаточно красноречивый жест.

— Тогда что же он хочет? — спросил Данат. — Если бы он на самом деле хотел, чтобы Ванджит убили, почему не помог вам? Это дало бы ему все, что он хотел.