Книга Цена весны, страница 123 – Дэниел Абрахам

— Это мой Верховный совет, — сказал Ота. — В присутствии вас, как свидетеля, я передаю им всю власть по управлению Империей до тех пор, пока не вернутся Данат или я. Достаточно ясно?

Лицо Госпожи вестей побледнело, от него отхлынула вся кровь.

— Высочайший, — сказала она, — власть императора нельзя… и Джайс-тя не может…

Ота бросился к ней через всю комнату, кровь стучала в ушах. Госпожа вестей отшатнулась, предвидя удар, но Ота только вырвал томик из ее рук. Угольный карандаш упал на пол, Ота подобрал его, открыл чистую страницу, написал все, что только что сказал, и отдал томик обратно. Госпожа вестей открыла и закрыла рот, как рыба на песке, потом не выдержала:

— Двор. Утхайем. Совет с императорской властью? Это… этого нельзя делать.

— Можно, — ответил Ота.

— Высочайший, простите меня, но то, что вы предложили, меняет все! Это против всех традиций!

— Иногда я такое делаю, — сказал Ота. — Приготовьте мне коня.

Отряд Даната состоял из дюжины стражников с мечами и луками, двух паровых повозок, на каждой из которых стояло грубое строение, похожее на сарай, и самого Даната в шерстяной одежде охотника. Ота одел кожаное платье, выкрашенное в розовый цвет; его голова доставала только до плеча жеребца. Плетеная корзинка путешественника висела на боку животного, когда он легким галопом подскакал к Данату.

— Отец, — сказал Данат. Он не принял никакую позу, но его тело было напряжено и непокорно.

— Я слышал твою речь. Она была опрометчивой, — сказал Ота. — Значит, когда я отослал тебя прочь, ты решил найти и убить этого нового поэта?

— Мы собираемся на север, в Утани, — сказал Данат. — Это центр городов, и мы можем поехать в любом направлении, как только нам сообщат, где он.

— Она, — сказал Ота. — Где она.

Данат мигнул, от удивления его спина расслабилась.

— И ты не должен был объявлять об этом плане, Данат-кя, — сказал Ота. — Как бы быстро ты не ехал, слово летит быстрее. И ты узнаешь, когда слово ее достигнет, потому что станешь таким же инвалидом, как гальты.

— Так ты знал об этом? — прошептал Данат.

— Я много чего знаю. Я получаю сообщения, — ответил Ота. Жеребец тревожно тряхнул гривой. — И я предпринял некоторые меры. Но я не знал, что это зайдет так далеко. Утани — не то место. Нам нужно на запад. В Патай. И один всадник, самый быстрый, который поедет впереди и будет останавливать любого посыльного, направляющегося в Сарайкет. Я жду письмо, и мы можем встретить его по дороге.

— Ты не можешь уехать, — сказал Данат. — Города нуждаются в тебе. Им нужно знать, что кто-то контролирует ситуацию.

— Они уже знают. Они знают, что это поэт, — сказал Ота.

Данат, выглядевший нервный и потерянным, взглянул на паровые повозки с их прикрытым грузом. Ота почувствовал импульс сказать ему — прямо здесь, на открытой улице — с чем придется столкнуться: план Маати, его собственное нежелание действовать, призрак участия Эи, миссия Идаан. Он остановил себя. Время придет позже, когда никто не сможет подслушать.

— Папа-кя, — сказал Данат. — Мне кажется, ты должен остаться. Им нужно…

— Им нужно, чтобы поэтов больше не было, — сказал Ота, зная, что имеет в виду собственную дочь. Он увидел ее, на мгновение. В его воображении она всегда была моложе, чем в жизни. Он увидел ее темные глаза и нахмуренный лоб, когда она училась у придворных целителей. Он почувствовал ее тепло и вес, когда она была достаточно маленькой, чтобы сидеть у него на руках. Он ощутил запах кислого молока, которым пахло ее дыхание до того, как родничок на черепе закрылся. Быть может до этого не дойдет, сказал он себе.