Книга Цена весны, страница 103 – Дэниел Абрахам

Он должен был научить их этому, как и всему остальному. Он должен был проводить вечера, опять и опять рассказывая им, что такое власть и какую ответственность она несет с собой. Но сейчас он сообразил, что никогда этого не делал, поскольку считал, что только Эя будет обладать властью над андатом.

Маати вернулся обратно, когда холодный послеполуденный ветер зашуршал по деревьям и кустам. Кухня была пуста, но в ней царил безупречный порядок. Сломанный камень, на котором резали овощи, заменили на гладкую доску, но в остальном ничего не изменилось. Его студентки, руководимые Эей, работали во дворе. Они усердно сгребали опавшие листья в яму для сжигания мусора и убирали полдюжину каменных плит, потрескавшихся от мороза, корней деревьев и многолетнего отсутствия ухода. Ванджит стояла на коленях рядом с Большой Кае и поднимала камни с земли. Ясность-Зрения сидел на коленях у Ирит, его глаза были закрыты, рот изображал совершенное «О». Ашти Бег, чье зрение полностью восстановилось, работала рядом с Маленькой Кае, перед ними уже собралась высокая куча красно-коричневых листьев.

— Маати-кво, — сказала Эя, принимая позу приветствия, которую он вернул. Остальные поздоровались улыбками или простыми позами. Ванджит быстро отвернулась, словно боялась увидеть на его лице гнев.

Он приковылял к большому валуну и сел на него, чтобы отдышаться. Ирит подошла к нему и, не говоря ни слова, передала ему андата. Тот завозился, простонал и успокоился, устроив лицо в складках платья. Андаты не нуждаются в дыхании. Маати знал об этом со времени первой встречи с Бессемянным, уже почти полвека. Глубокое регулярное дыхание Ясности-Зрения было обычной манипуляцией, но Маати приветствовал его. Держать на руках существо, невероятно похожее на ребенка, но неподвижное, как мертвое… это заставило бы его нервничать.

Все говорили легким тоном, особенно Ирит, и никто бы не догадался, что сегодня утром один из этой группы напал с ножом на другого. Не было никаких знаков напряженности, за исключением обоюдно соблюдаемого расстояния между Ашти Бег и Ванджит.

Большая Кае и Маленькая Кае уже ушли готовить простую еду, когда Эя бросила факел в яму с листьями. Пламя поднялось и затанцевало. Бледный дым наполнил воздух запахом осени и потек в небо. Все посмотрели на него: Ванджит и Эя, Ашти Бег, Ирит, Маати и Ясность-Зрения, который, одновременно, был Слепотой. Андат, казалось, был поглощен видом пламени. Маати протянул к огню ладонь и, почувствовав жар, мягко отдернул ее.

Они съели поджаренного цыпленка и выпили вина. К концу еды Ванджит опять заулыбалась. Когда опустела последняя пиала с вином и и последняя тонкая, темная от крови кость упала голой на тарелку, она первая встала и стала собирать тарелки. Маати почувствовал облегчение, удивившее его. Неприятности позади и уже не важно, что это было — гордость Ванджит или ревность Ашти Бег.

Маати, показывая свое одобрение, тоже стал мыть тарелки, подметать кухню и разжигать огня. Вместо обычной лекции, сегодня они обсудили слишком долгую работы над пленением. Оказалось, что все чувствовали какое-то беспокойство по поводу состояния работы Эи. Это даже успокаивало.

Он и Эя сидели вместе после того, как занятие закончилось. Маленький чайник пах горячим железом и свежим чаем. Снаружи поднялся ветер, холодный и пахучий, грозящий дождем и снегом. В теплом свете, лившемся от очага, Эя выглядела усталой.