Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 62 – Дэниел Абрахам

Портной управился с мерками и замер в позе благодарности. Лиат ответила подобающе. Островитянка зачарованно смотрела на них, ни слова не говоря.

— Куда прикажете дальше, Лиат-тя? – спросил Ошай.

— Завтра к придворному лекарю, пусть осмотрит ее. Я собираюсь поговорить с представителем счетной палаты, но ей при этом быть не нужно. Может, послезавтра потребуется твоя помощь, но я уточню это только после утверждения расписания.

— Благодарствую, Лиат-тя. – Он поклонился.

Что-то в постановке рук и улыбке ее насторожило. Возникло чувство, будто он в душе потешается над ней. Что ж, пусть его. Когда Амат вернется, ее ученица не преминет рассказать о нем все, что думает. И если Амат почует издевательство, больше ему не работать на Дом Вилсинов.

Лиат пробиралась по узким улочкам портновского квартала. Пекло и парило невыносимо. Не пройдя и полпути до бараков, она взмокла так, что платье прилипло к спине. Одолевало искушение сбросить одежду и забраться под самодельный душ, которым пользовались Итани и его товарищи. Когда она пришла туда, никого рядом не было. Но если бы кто увидел ее, временную распорядительницу Дома Вилсинов, это могло бы навредить ее положению. Поэтому Лиат скрепя сердце поднялась по каменной лестнице, стертой до гладкости поколениями рабочих, и пошла по широкому коридору с грубыми койками и дешевыми холщовыми пологами вместо сетки. Пространство наполняли мужской смех, болтовня и запах пота. Тем не менее Итани жил здесь. Он сам это выбрал. Не человек, а загадка.

Когда Лиат его разыскала, он сидел на койке, все еще мокрый после душа. Лиат замедлила шаг, чтобы понаблюдать за ним, и вдруг ей стало не по себе. На лбу у него пролегли морщины, как от сильного сосредоточения, но руки лежали свободно, а плечи ссутулились. Будь он кем-то другим, она бы подумала, что его гложет тревога. За все время их близости – почти десять месяцев – Лиат ни разу не видела его таким печальным.

— Что случилось, любимый? – тихо спросила она.

Вся его озабоченность сгинула, как не бывало. Итани улыбнулся, встал, обнял ее. От него приятно пахло чистотой, молодостью и каким-то неуловимым ароматом, присущим ему одному.

— Тебя что-то гнетет, – сказала Лиат.

— Да нет, у меня все отлично. Просто Мухатия-тя снова придирается. Но это мелочи. У тебя есть время сходить с нами в баню?

— Да, – сказала она.

Лиат хотела отказаться, но передумала. Бумаги для Вилсина-тя подождут.

— Здорово, – заметил Итани с одобряющей улыбкой.

И все-таки что-то в нем было не так. Не то сдержанность в жестах, не то рассеянность во взгляде.

— Как твоя работа, продвигается?

— Более-менее. Переговоры идут своим чередом. Правда, беременная выводит меня из себя. Я начинаю срываться. Знаю, что нельзя, но ничего не могу поделать.

— А она тебя прощает?

— Честно говоря, я еще не просила у нее извинений. Каждый раз собираюсь, пока ее не вижу. А как только оказываюсь рядом, все желание пропадает.

— Ну-у, ты могла бы начать утро с извинения. Выложить первым делом, а после перейти к остальному.

— Итани, может, я и тебя ненароком обидела? Хочешь, извинюсь?

Он улыбнулся, как всегда, обезоруживающей улыбкой, но почему-то в глубине глаз она не отразилась.

— Нет, – ответил Итани. – Совсем незачем.

— Потому что внешне мы как будто помирились, а на самом деле… ты какой-то не такой с тех пор, как я ходила на слушание.