Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 250 – Дэниел Абрахам

Проснулся в темноте от громкой барабанной дроби и не менее громких стенаний флейты. Два голоса, мужской и женский, распевали какую-то незатейливую песню.

Ота протер глаза рукавом робы и спустился в общий зал.

Там собрались все его попутчики и еще с полдюжины незнакомых людей. Пахло подогретым вином, жареной бараниной, хвоей и дымом.

Ота сел за грубо сколоченный, обшарпанный стол рядом с возчиком и стал слушать.

Пели хозяин постоялого двора и его жена. Хозяин – пузатый, со сломанным и плохо вправленным носом – лупил по глиняному барабану с кожаной мембраной. Его жена, фигурой похожая на картофелину, с лицом малосимпатичным, да еще и без верхнего клыка во рту, играла на флейте. Какими бы ни были эти люди внешне, их голоса прекрасно сочетались, а взгляды были полны такой теплоты, что слушатели напрочь забывали о любых недостатках.

Ота невольно постукивал пальцами по столу в такт барабану, вспоминая Киян и вечера на ее постоялом дворе, где всегда звучали музыка, увлекательные истории или просто сплетни.

Он попытался представить, чем Киян занята в этот вечер, какая музыка звучит в теплом южном воздухе, сплетаясь с мягким журчанием реки.

Умолкла последняя нота, и все сидящие за столом принялись энергично хлопать и громкими криками выражать одобрение. Ота подошел к хозяину – тот оказался ниже ростом, чем выглядел издали, – и пожал ему руку. Хозяин широко заулыбался и даже зарделся, когда Ота искренне похвалил его пение и игру на барабане.

— Мы тут уже столько лет поем-играем, да и чем еще заняться, когда дни такие короткие, – объяснил хозяин. – Но по сравнению с зимним хором Мати мы – не артисты, а уличные побирушки.

Ота улыбнулся и пожалел, что никогда не слышал песен в исполнении зимнего хора… И тут услышал, как кто-то в разговоре упомянул его имя.

— Итани Нойгу – так он себя называл, – сказал один из торговцев собеседникам. – Притворялся курьером Дома Сиянти.

— А я, кажется, с ним сталкивался, – сказал мужчина, которого Ота видел впервые в жизни. – Он мне сразу показался каким-то не таким.

— Похоже, я что-то пропустил, – сказал Ота с одной из своих самых обаятельных улыбок и вновь устроился за столом. – Никто не слышал, что там за история с животом поэта?

Торговец, которого он перебил, нахмурился, но, когда Ота жестом попросил хозяйку принести вина на всех, продолжил с явным удовольствием делиться слухами.

На Маати Ваупатая напали. Никто не сомневается, что за этим покушением стоит выскочка Ота. Наиболее распространенная версия – он выдавал себя за посыльного. Но есть и те, кто утверждает, будто Выскочка пробрался во дворец то ли в одежде слуги, то ли под видом продавца мяса. Само собой, хай разослал гонцов по всем зимним городам с приказом для всех посыльных и распорядителей Дома Сиянти: Выскочку задержать и отправить под суд. В особенности это касается Амиита Фосса, который был распорядителем Выскочки в Удуне. Пока еще не выяснено, сознательно ли Сиянти поддерживали Оту Мати, но, если так, на севере с ними больше никто торговать не станет. А если и нет, то все равно их Дом потерпит убытки.

— И все уверены, что именно он пытался убить поэта? – спросил Ота, используя свое мастерство посыльного, чтобы скрыть нарастающее в душе отчаяние и отвращение.