Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 179 – Дэниел Абрахам

Хиами жестом приняла извинение и позволила девушке удалиться. Идаан улыбнулась и направилась к двери.

Когда синие с золотом одежды дочери хая уже почти исчезли из виду, Хиами неожиданно для себя громко спросила:

— Тебе с ним не скучно?

Идаан обернулась и вопросительно посмотрела. А Хиами подумала о своем Биитре и о том, что за любовь всегда приходится платить.

— Я о твоем мужчине, об Адре. Если он не дарит тебе радость, не умеет развеселить, лучше не выходи за него.

Идаан улыбнулась и, быстро приняв позу ученической благодарности к наставнице, покинула комнату.

Хиами сглотнула и несколько раз глубоко вздохнула. Убедившись, что контролирует свои страхи, взяла из корзины вязанье и распорядилась, чтобы в комнату вернули поющего о Старой Империи раба.

Когда Биитра выбрался из шахты, солнце уже зашло, серп луны стал тонким, как срезанный ноготь, а звезды словно отражали свет горняцких ламп.

Промокшая одежда липла к ногам, серо-фиолетовый халат стал черного цвета.

Холодный вечерний воздух словно иголками колол кожу, на псарном дворе возбужденно лаяли охранявшие рудник собаки; у них из пасти, как и у Биитры изо рта, вырывался белый парок.

Старший мастер шахты Дома Дайкани принял позу глубочайшей признательности. Биитра, хоть пальцы и онемели от холода, сумел легким жестом принять эту благодарность.

— Если такое повторится, сразу посылайте за мной, – сказал он.

— Конечно, высочайший! Как прикажете!

Телохранители сопроводили хозяина к паланкину, носильщики подняли шесты на плечи. И только теперь, когда все проблемы в шахте были решены, усталость навалилась на Биитру, точно массивная каменная плита.

Ехать во дворец в паланкине, безусловно, предпочтительнее, чем шагать по чавкающей стылой слякоти, но Биитра, поразмыслив, отказался от обоих вариантов и жестом подозвал начальника свиты:

— Переночуем в предместье. Там, где обычно.

Телохранитель принял позу, означавшую, что приказ принят к исполнению, и, пройдя вперед, повел за собой по темным улицам носильщиков паланкина и людей из своей команды.

А Биитра запахнул поглубже теплый, подбитый заячьим мехом халат и обхватил себя руками. Его знобило, и он жалел, что не снял халат, прежде чем спуститься на нижние штольни.

Руда на этих равнинах была так богата серебром, что казна Мати могла бы обойтись без шахт на севере или на западе. Да только жила ушла уж слишком глубоко.

В стародавние времена, когда Мати считался задворками Империи, сюда прислали поэта, державшего в подчинении андата по имени Вздымающаяся Вода. Тогда, если верить легендам, вода не успевала скапливаться в шахтах, уходила будто под напором какой-то силы. И только после Великой войны, когда поэт Манат Дору подчинил андата Размягченный Камень, Мати стало местом, где строились самые перспективные рудники, а заодно пристанищем торговцев скобяными товарами, серебряных дел мастеров, игольщиков и алхимиков с Западных земель.

Но однажды Вздымающаяся Вода исчез, и пока никто не смог снова его пленить, так что без водоподъемников было не обойтись.

Биитра мысленно вернулся к возникшей на руднике проблеме. Устройство здешних водоподъемников он придумал сам, и построены они были по его личным чертежам.

За то время, пока луна – мерило более надежное, чем переменчивое в зависимости от сезона северное солнце, – сдвинется на ширину пальца взрослого человека, четверо одновременно работающих мужчин способны поднять на шестьдесят стоп вес воды, равный их собственному весу. Но механизм водоподъемника еще можно усовершенствовать. Судя по всему, машина уже несколько недель трудилась не в полную силу, поэтому и уровень воды всего за одну ночь поднялся так высоко.