Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 59 – Дэниел Абрахам

— И как же нам быть?

— Дело не в том, как быть, любовь моя. Главное, она должна понять, что натворила. Я бы запретила ей встречаться с Талит Радаани дней на семь. Хотя это слишком легкое наказание за такой проступок.

— Можно послать ее к лекарям. Пусть моет ночные горшки, стирает повязки. Пока не вернет все деньги, которые город заплатил за брошь.

Киян усмехнулась:

— Главное, чтобы она не слишком обрадовалась. Она только для виду морщит нос при виде крови. Потому что роль того требует. На самом деле, подозреваю, она только и мечтает разрезать на кусочки тело и посмотреть, что внутри. Из нее вышла бы неплохая лекарка, не будь у нашей семьи такого высокого положения.

Чем дольше они говорили, тем больше Ота чувствовал, как слабеет гнев, как уходят сомнения. Ничто не успокаивало его лучше, чем тихий, рассудительный голос Киян. Она сказала правду. В этом воровстве нет ничего страшного. Поступок Эи не означает, что она вырастет такой же, как ее тетя Идаан, которая плела интриги, лгала, убивала, и все ради удовольствия. Просто четырнадцатилетняя девочка захотела проверить, хватит ли ей дерзости. Или что-то вроде того. Ота поцеловал Киян в щеку. Она улыбнулась, и в уголках глаз появились лучики морщин. Седые пряди были у нее в волосах с детства. Теперь их стало больше, но глаза блестели все так же, как и в ту пору, когда она еще была хозяйкой постоялого двора в Удуне, а он простым посыльным. Киян погладила его по щеке, будто угадала эти мысли.

— Ну что? – спросила она. – Побудем злыми, черствыми, тупыми, несправедливыми чудовищами?

Просторный круглый зал с полом, выложенным синими плитами, был похож на северное море. В середине глыбой льда возвышался стол из белого мрамора. Окна, вырезанные в толстой стене, выходили в сад. Воробьи и граклы садились на широкие карнизы и клевали резную вязь внутренних ставен. Эя мерила шагами покой. Когда родители вошли, она остановилась, переводя взгляд с отца на мать. Попыталась напустить на себя невинный вид, но получилось не очень убедительно.

— Сядь, – сказала Киян.

Эя нехотя села на резной деревянный стул. Ее взгляд метался от одного лица к другому, подбородок начал упрямо выдвигаться вперед.

— Мне сказали, ты украла у ювелира брошку. Это правда? – спросил Ота.

— Кто вам сказал?

— Это правда? – Ота повторил вопрос, и его дочь опустила глаза.

Когда Эя хмурилась, между бровей у нее появлялась такая же вертикальная складочка, как у Киян в минуты расстройства. Оте захотелось утешить ее, но сейчас для этого было неподходящее время. Он продолжал сурово глядеть на дочь. Та подняла взгляд, снова уткнула его в пол и кивнула. В тишине послышался вздох Киян.

— Кто вам рассказал? – снова спросила Эя. – Сёйен? Это она, да? Позавидовала, что мы с Талит были…

— Ты сама нам призналась, вот что главное, – произнес Ота.

Эя сжала губы. В разговор вступила Киян. Она напомнила Эе, что та поступила неправильно и сама это понимает. Даже дочери хая нужно знать, что брать чужие вещи нельзя. Они заплатили долг, а теперь осталось исправить ошибку. Они решили, что она будет неделю работать у лекарей, а если откажется, то…

— Нет, не буду, – замотала головой Эя. – Это нечестно. Талит Радаани все время таскает вещи со складов отца, и ей никто слова не сказал.