Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 388 – Дэниел Абрахам

— Думаешь, получится?

— Прошлого не вернуть. Но андаты – это власть. Всегда найдутся люди, которые желают ее так сильно, что не остановятся ни перед чем. В конце концов кто-нибудь из них добьется успеха.

— Даже без помощи Маати или Семая?

— Или Ирит, Ашти Бег и двух Ке? Без моей помощи? Это будет непросто, займет больше времени. И расплата унесет много жизней.

— Ты говоришь о наших потомках, о тех, кто придет много поколений спустя.

— Пожалуй, так.

Ота кивнул. Он надеялся услышать другой ответ, но и этот его устраивал. Император изобразил позу благодарности. Эя кивнула.

— Как ты? – спросил он. – Убийство – тяжелая ноша.

— Вандзит – не первый человек, которого я убила, отец. Я знаю, когда нужно избавить от страданий обреченного, такова моя работа. – Эя смотрела на луну сквозь сплетение голых ветвей, которые не давали укрытия даже от света. – Гораздо чаще я думаю о том, что могла бы сделать и не сделала.

Ота изобразил позу вопроса. Эя отрицательно покачала головой и продолжила тихо, будто сами слова таили в себе угрозу:

— Я могла бы запугать наших врагов одним именем Израненного. Какое войско отважится выступить против нас, зная, что я задую огоньки их жизни, как свечи? Кто решится плести заговор, понимая, что, если все раскроется, я уничтожу их правителей, как щенят?

— Это было бы нам на руку, – осторожно согласился Ота.

— Я могла бы отомстить за смерть Синдзи-тя. Наказать каждого, кто овладел женщиной против ее воли или ранил ребенка. За один вздох я могла бы уничтожить их всех.

Эя перевела взгляд на отца. Холодный свет луны падал на ее лицо, но глаза скрывала тень.

— Я смотрю на все те возможности, что открывались передо мной, и не знаю, хватило бы у меня сил такое сделать. И если да, было бы это правильно?

— И что ты думаешь?

— Я думаю, что спасла себя, отпустив эту гадину. Надеюсь, расплата для мира будет не слишком велика.

Ота шагнул к ней и обнял. Эя отстранилась, но вздох спустя прильнула к нему. От нее пахло травами, уксусом, кровью. И мятой. Волосы пахли мятой, совсем как у матери.

— Сходи к нему.

Ота понял, о ком она говорит.

— Как он?

— Пока ничего. Справляется, но сердце все слабеет. Думаю, с ним все будет хорошо, пока не станет плохо, и тогда он умрет.

— Сколько ему осталось?

— До следующего года не дотянет.

Ота закрыл глаза.

— Он тебя ждет, – сказала Эя. – Ты ведь знаешь.

Ота поцеловал ее в лоб и опустил руки. В доме кто-то закричал. Эя глянула через плечо и поморщилась.

— Это Яниит. Надо заняться им. Здоровенный, как медведь, а стоит его ущипнуть, сразу орет.

— Береги себя, – сказал Ота.

Эя деловитой походкой направилась в палаты, и он остался в саду один. Император взглянул в небо, но луна уже не очаровывала его. Он вздохнул, в холодном воздухе поплыло голубоватое облачко.

Дом, в который заключили Маати, был, пожалуй, самой красивой тюрьмой на свете. Воины проводили императора в маленький покой со сводчатым полотком и панелями из резного кедра на стенах. Старый поэт приподнялся и жестом попросил служанку, сидевшую рядом, замолчать. Она закрыла книгу, всунув между страницами палец.

— Неужели ты слушаешь гальтские сказки? – спросил Ота.

— Ты ведь сжег мою библиотеку в Мати. Или забыл? Твоему внуку и почитать будет нечего, кроме историй, написанных гальтами.