Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 351 – Дэниел Абрахам

И вот они победили, а в мире словно и не осталось ничего, кроме холодного ветра и темной воды. Даже обе Ке держались подальше от Вандзит, Эи и старого учителя. Вечерние беседы, совместные трапезы, шутки и смех – все прошло без следа, как сон. Они создали женскую грамматику. Мог ли он представить, какой горькой окажется расплата?

Убийство. Он должен убить одну из своих учениц.

Как и предвидел Маати, в лодке редко выпадала возможность поговорить наедине. Поэт сумел перемолвиться с Эей лишь несколько раз. Они решили, что сначала Вандзит лучше одурманить, подсыпать что-нибудь в вино, чтобы уснула покрепче. Ее нужно застать врасплох.

Поэт видел, что Эе тоже нелегко. Она сидела, горько скривив губы, и вырезала что-то из мягкого дерева ножиком. В ящике лежали восковые дощечки – пленение Израненного ожидало суда Маати. Наверное, они с Эей держались бы рядом, когда бы не опасение, что Вандзит догадается о заговоре. И поэт не боялся бы, не будь это правдой.

Вандзит и Ясный Взор жили своей жизнью. Андат и его хозяйка в полном согласии друг с другом наблюдали за ночным небом, проникали в тайны воды и дерева, доступные только им двоим. С тех пор как покинули школу, девушка больше не предлагала поделиться этими чудесами, а Маати не решался просить. Только не теперь, когда он знает то, что знает. Когда собирается исполнить задуманное.

Вечером над рекой прозвучал певучий голос лодочника, помощник громко и протяжно закричал, вторя ему. Маати не понял зачем; наверное, это просто многолетняя привычка. Лодка повернула к низкому илистому берегу. Когда подошли поближе, молодой мужчина спрыгнул в воду и побрел к деревьям. За собой он тянул канат толщиной в руку. Привязав его к стволу, помощник снова крикнул, лодочник соединил механизм котла с лебедкой. Канат заскрипел, натягиваясь, вода полилась с перевитых нитей, словно ее выжимал великан. Лодка подошла почти к самому берегу. Она так плотно села на дно, что Маати заволновался, смогут ли они отчалить утром, однако перевозчики были спокойны.

Старик перекинул на берег сходни, сопроводив это действие потоком отборной брани. Молодой в мокром и грязном халате взобрался на борт.

— Мы сегодня большой путь проделали, верно? – спросил поэт. – На лошади ехать пришлось бы дня четыре.

— Хорошо идем, – согласился лодочник. – В Утани будете до листопада.

Большая Ке взвалила на широкую спину две палатки и перебралась на берег. Следом за ней сошла Эя с ящиком припасов для ужина. В сереющем небе текли золотые реки. Перекликались птицы, и Маати подумал, что теперь знает, откуда у лодочников такие певучие голоса. В другое время это был бы чудесный вечер.

— Как думаете, сколько дней осталось плыть? – спросил Маати будто из праздного любопытства.

Лодочник кисло улыбнулся. Видимо, такой вопрос задавали ему не впервые.

— Шесть или семь. Если бы на севере шли дожди, течение донесло бы нас и быстрее, но в это время года такое редко случается.

Мимо прошла Вандзит, задев поэта рукавом. Андат прижимался к ее груди, положив голову на плечо, совсем как усталый ребенок.

— Спасибо, – сказал Маати лодочнику.

В дюжине шагов от берега они выбрали место посуше. Все занялись привычными делами. Эя копала яму для костра, Маленькая Ке собирала хворост, Большая ставила палатки. Ужин раньше готовила Ирит, но Маати и сам неплохо разбирался в стряпне, поэтому теперь заменил девушку. Несколько мисок речной воды, молотая чечевица, замоченная еще с утра, полоски соленой свинины, лук, который они тащили чуть ли не от самой школы. Похлебка получалась на удивление вкусная, хотя боги свидетели, как она ему надоела. Что ж, зато до утра с голоду они не умрут.