Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 192 – Дэниел Абрахам

Он слишком поздно заметил меч. Много думал, вот и зазевался. Синдзя умудрился отбить удар, но клинок Юстина царапнул ему по груди, оставил метину на кожаной куртке и вырвал одно из колец. Кругом снова заревели голоса.

Когда все случилось, Синдзя подумал, что это уловка. На свежем снегу нога стояла уверенно, однако сейчас его хорошенько утоптали, ведь они все время кружили на одном месте. Кое-где появились скользкие плешины. В том, что Юстин поскользнулся, вроде не было ничего странного, но шатнулся он как-то подозрительно. Синдзя изготовился встретить яростный натиск, однако ничего не произошло. Лицо Юстина скривилось в гримасе боли, хотя он по-прежнему не отрывал от противника глаз. Гальт не принял оборонительную стойку. Он еще держал меч поднятым, но его острие неуверенно плавало из стороны в сторону. Синдзя сделал отчаянный выпад, и Юстин даже попытался отбить, но рука ослабла. Синдзя отступил, собрал все силы и всадил в него клинок.

Конец его меча был острый, но широкий. Его ковали, чтобы рубить направо и налево, сидя верхом на лошади, поэтому он не пронзил шею гальта до конца. Синдзя отвел руку с мечом назад, и кровь хлынула из раны, заливая рубаху Юстина. Между падающих снежинок заструился пар. Синдзя не столько радовался победе, сколько недоумевал. Он совсем не ожидал, что одержит верх. Теперь должен был раздаться свист летящих стрел, но те отчего-то не спешили его проткнуть. Тяжело дыша, он расправил плечи. Только сейчас он заметил, как болит грудь, и увидел, что одежду залила кровь. Рана оказалась глубже, чем он думал. Но Синдзя снова забыл о ней, когда увидел остальных.

Восемь гальтов корчились на земле: одни упали в снег, другие стояли на коленях. Двое все-таки удержались в седлах, но бросили колчаны и луки. Синдзе показалось, что он попал в сон – странный, тревожный и причудливо прекрасный. Он покрепче ухватил рукоять меча и стал бить гальтов, пока те не справились со своим загадочным недугом. Четверых он без труда отправил к богу – жаловаться, что они погибли, скрючившись на заснеженных камнях чужой земли и скуля, как новорожденные младенцы. Когда добрался до пятого, гальты начали потихоньку приходить в себя. Расправиться с пятым оказалось легко. Шестой и седьмой едва стояли на ногах, но уже пытались обороняться. Они прижались друг к другу, надеясь, что два клинка смогут удержать Синдзю на расстоянии. Он обошел их стороной, взял метательный нож у одного из мертвых гальтов и наглядно продемонстрировал живым недостаток их стратегии.

Увидев это, двое оставшихся лучников ускакали прочь. Синдзя смахнул с камня снег, сел на него, тяжело и хрипло дыша белыми облачками пара, а когда перевел дух, расхохотался до слез.

Со стороны повозки раздался слабый голос Найита. Парень был еще жив. Синдзя торопливо подковылял к нему. Лицо юноши покрыла восковая бледность. Губы побелели.

— Что случилось?

— Пока не знаю. Что-то этакое. Так что мы до поры до времени спасены.

— Данат…

— Не волнуйся, я его найду.

— Я обещал… спасти.

— И выполнил обещание, – успокоил его Синдзя. – Ты сделал все, что мог. Давай-ка посмотрим, во что тебе это обошлось. Я на своем веку повидал немало дырявых животов. Есть раны полегче, есть посерьезней, но все здорово болят, если на них надавить. Поэтому приготовься.