Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 153 – Дэниел Абрахам

— Он!

— Высочайший? – Охотник насторожился.

— Попадете отсюда вон в того?

Охотник повернулся, держа наготове лук, и вытянул шею.

— Трудный выстрел, – процедил он.

— Сможете?

Помолчав, охотник ответил:

— Смогу.

— Тогда стреляйте. Сейчас.

Загудела тетива, и охотник быстро сдвинул лодыжки, чтобы лук не упал. Стрелок еще не разогнулся, а стрела уже попала в цель. Она вонзилась гальту в бок, прямо под ребрами, и тот повалился на землю, даже не вскрикнув. Ота поднес к губам рог. Звук оглушил его. Он видел, как гальты внизу выхватили секиры и мечи, как они раскрывают рот, что-то крича, но ничего не слышал.

Гальты расступились, и вторая стрела попала в котел. Глухо лязгнув по металлу, она отскочила и упала на землю. В ответ на сигнал Оты затрубил другой рог, однако его песня потонула в жутком хаосе звуков. Никогда в жизни Ота не слышал ничего подобного. Примерно в трехстах шагов от начала гальтской колонны в воздух взметнулось огромное облако, а затем охотник выпустил третью стрелу, и Оту снова оглушило.

Их заволокло густым, горячим туманом. Ота закашлялся. Охотник сделал последний выстрел во мглу, достал два кинжала и побежал вниз, к дороге. Ота прошел вперед. В ушах стоял звон, сквозь него доносились приглушенные крики, сигнал трубы и далекий рокот, сказавший, что еще одной самоходной телеге настал конец. Понемногу туман рассеялся, и взгляду Оты открылась дорога. Повозка лежала на боку, мешки и ящики рассыпались по земле вперемешку с телами. На мокрой земле лежало с десяток воинов, их кожа покраснела, как панцирь у вареных раков. Многие держались на ногах и даже пытались драться, но получалось плохо, и люди Оты добивали их с мстительным торжеством. Печь треснула, по булыжникам дороги разлетелись тлеющие угли. Цвет влажных от пара листьев стал ярче, сочнее. Вдалеке прогремели еще два взрыва. Ота издал клич, призывая сплотить ряды, и двинулся вниз, в гущу боя.

Битва, которая разгорелась в самом начале колонны, решает все. Гальтов нельзя пропускать дальше. Если воинам Оты удастся оттеснить их назад, враги смешают ряды и в толчее будут сражаться куда хуже. По крайней мере, таков был план объединенного войска. И когда Ота спустился с холма, он понял, что его надежды сбываются. Гальты растерялись, поддались панике. Ота закричал и взмахнул топором, но грозить оказалось некому. Противник отступил.

В сопровождении телохранителей Ота двинулся вдоль по дороге. Все больше воинов собиралось вокруг. Они шли назад, к Сетани, а гальты падали и падали на землю под их мечами. Вдали запел рог – сигнал конникам. Ошеломленные враги жалкими кучками по трое или четверо теснились на середине дороги. Их окружили со всех сторон, перекрыв пути к отступлению. Некоторые попытались укрыться за деревьями, но быстро убедились, что лес на склонах ощетинился клинками. Остальных добили стрелами и камнями. Какой-то инженер, похоже, догадался о замысле Оты. Над колонной взметнулись белые столбы пара – в котлах сбрасывали давление. Кругом пахло кровью, раскаленным металлом и дымом; от влажного воздуха во рту появился тошнотворный привкус. Дважды волна врагов накатывалась на Оту и плотное кольцо окружавших его людей, и дважды ее отбрасывали назад. Гальты утратили всякий порядок и дисциплину. Они проигрывали. Увидев Оту, всадники в цветах великих семей Мати и Сетани подняли мечи.